Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

– Араунн сказал мне, что монахини не научили тебя обязанностям, которые выпадают тем, кто рождается с королевским даром, – говорит королева, прерывая мои размышления.

Она откладывает вышивку, и, хотя в ее в глазах не появляется ни гнева, ни подозрения, я начинаю паниковать.

– Нет, – быстро отвечаю я. – Но я очень хочу научиться.

Все, чего я когда-либо хотела, – это служить богам.

– Любой может это сделать, – говорит королева. – Это королевство живет и умирает благодаря благосклонности богов, поэтому те из нас, кто входит в королевскую семью, всячески им угождают. Мы радуем богов, когда входим в их царство, и, когда на Рунахию обрушивается их гнев, мы стремимся восстановить их расположение.

Мой желудок сводит от уныния и страха, ведь добиться расположения Нин-Анны и знать, что она смотрит на меня и видит, как я люблю ее, – это все, чего я когда-либо хотела. Но мысль о том, что вся страна зависит от того, достаточно ли я хороша для нее, приводит меня в ужас.

– Я могу это сделать, – говорю я, надеясь, что мои слова правдивы. – Я сделаю все что угодно, если Нин-Анна благословит меня.

– Это прекрасное благочестие, – улыбается королева Имвада. – Я вижу, насколько хорошо тебя воспитали монахини, несмотря на все свои недостатки. Но есть кое-что еще, о чем ты должна знать.

– Что? – спрашиваю я, и ее улыбка немного меркнет.

Теперь я вижу, как тщательно она подбирает каждое слово.

– Ты спасла нас, поэтому я и вся моя семья перед тобой в долгу. Пожалуйста, не думай, что я этого не знаю, – сказав это, королева Имвада поджимает губы. – Но до сих пор ты проявила себя только как герой, а не как принцесса.

Я пристально смотрю на нее и чувствую себя не в своей тарелке.

– Разумеется, – говорю я. – Я знаю, что должна заключить договор с богом прежде, чем действительно стану одной из вас. Монахини научили меня этому.

– Рассказали ли тебе монахини о моих брате и сестре? – Королева окидывает меня суровым взглядом.

– Нет, – отвечаю я, внезапно опять почувствовав неловкость.

– Я была самой старшей среди троих детей, – вздыхает Имвада, и ее взгляд становится более отстраненным. – Мой брат отказывался служить богам, и его пришлось вести в святилище силой. Когда он попытался заключить договор, Нин-Анна отвергла его и наложила на него клеймо осуждения. Отягощенная необходимостью, я убила его, чтобы его проклятье не заразило всю нашу страну, а моя сестра… она была набожной, но не храброй. Увидев, какая судьба постигла нашего брата, она попыталась бежать из королевства, чтобы ее не постигла та же участь. Так что моим долгом стало убить и ее, что я и сделала.

Она рассказывает эту историю так спокойно, что мне требуется некоторое время, чтобы осознать, что она поделилась со мной этой историей, не пролив ни слезинки, не умоляя хранить ее в тайне. Ей совсем не стыдно.

– Вы убили своих брата и сестру? – оцепенев, переспрашиваю я.

– Перед собравшимся судом, – подтверждает королева Имвада. – Я говорила тебе, угождать богам – наш величайший долг, и мы должны быть готовы заплатить за это любую цену. – Она снова смотрит на меня. – Я благодарна тебе за то, что ты сделала. Очень благодарна. И позволю тебе жить, если ты будешь служить богам как одна из нас. В случае невыполнения этого условия Араунн и Вария… они обо всем позаботятся.

Я понимаю, что не могу ей ответить, и чувствую, что превращаюсь в совокупность не связанных между собой ощущений: мои пальцы дрожат, язык будто отяжелел, а сердце бешено колотится в груди.

Королева Имвада абсолютно спокойно возвращается к вышивке, будто только что не угрожала мне убийством.

Но это не убийство, а обычное наказание для любого члена королевской семьи, который не может или не хочет выполнять свой долг – радовать богов.

«Они убьют меня, – думаю я. – Если я расскажу им о Рувене и о том, что за мной повсюду ходит призрак еретика, а я не могу от него отделаться, они подумают, что со мной что-то не так, и убьют меня».

Я думаю об Араунне и его обещании стать мне другом. Он уже скрыл мою попытку сбежать, и, возможно, он просто не сможет…

Но должна же королева Имвада была хоть немного любить своих брата и сестру? И это не помешало ей убить их.

Выходя на улицу, я замечаю какое-то движение за деревьями в горшках и вглядываясь, понимаю, что это Рувен.

– Теперь ты понимаешь, о чем я говорил? – спрашивает он, но в его голосе нет презрения, только жалость. – Все они чудовища. Каждый из них.

«Они не чудовища», – думаю я, но мои слова звучат жалко даже в моей собственной голове.

Я читала древние сказания о том, что случалось, когда короли и королевы не выполняли свои обязанности, и боги гневались. Всю свою жизнь я наблюдала за болезнями и страданиями других людей, только потому что у нас больше нет святых. Слишком много жизней поставлено на карту, и, конечно, королевская семья не может проявлять милосердие к кому бы то ни было, даже к своим собственным родственникам.

Они обладают ужасной и одновременно прекрасной добродетелью, и все же наш разговор с королевой означает, что, как бы добры они ни были, я не могу доверять никому из них.

10

После разговора с королевой я ощущаю неодолимое желание спрятаться где-нибудь и никогда больше оттуда не выходить. Но сегодня вечером состоится прощальный ужин в честь всех, кто отправится в королевское путешествие.

Наблюдаю в зеркале за тем, как горничная заплетает мои волосы, и мне кажется, что я готовлюсь к казни. Но вот моя прическа готова, и я медленно спускаюсь по винтовой лестнице, думая о том, что Нин-Анна все еще моя богиня, Рунахия все еще моя страна, а я по-прежнему должна быть послушна. По крайней мере, последняя часть про меня – правда.

Встретившись с Араунном на полпути к обеденному залу, я чувствую, как его улыбка растапливает льдинки, окутывающие мое сердце. Я не могу забыть обещание королевы Имвады о том, что Вария и Араунн «позаботятся» обо мне, если я потерплю неудачу, но его взгляд заставляет меня усомниться в достоверности этих слов.

– Не волнуйся, – говорит Араунн и берет меня за руку. – Все в порядке. Тебя никто не съест.

– Ты уверен, что на этот счет не написано никакого древнего закона? – Мой смех похож на битое стекло.

Через мгновение мне хочется забрать эти