Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

– Такое возможно лишь на торжественных обедах, – говорит он. – А сегодня вечером состоится простой прощальный ужин для королевы и членов королевского путешествия.

Оказалось, сегодня нас ждет действительно очень скромный ужин в комнате, которая по размерам не больше моей спальни. Только ее потолок состоит из позолоченных сводов и арок, с которых свисает дюжина золотых и хрустальных люстр. Когда мы с Араунном заходим в комнату, в ней находятся королева и Вария, но буквально через несколько минут после того, как мы садимся за стол, к нам присоединяются премьер-министр и его супруга.

Мне уже известно, что премьер-министр Акханти присоединился к королевскому путешествию. Несомненно, для того, чтобы убедиться, что он получит столько же славы, сколько и королевская семья, но я не ожидала, что его жена тоже будет нас сопровождать.

Изорейн Акханти действительно обладает красотой, о которой так много говорят сплетники. Эта женщина напоминает мне живую куклу с золотистыми локонами, огромными серыми глазами и безупречной фарфоровой кожей. Ее ярко выраженный земоринский акцент лишь добавляет ей обаяния, но при этом ее речь легко понять, так же как и то, чем она так ослепила премьер-министра, побудив его бросить свою первую супругу почти сразу после его прибытия в Земор в качестве посла три года назад.

Если бы я знала, что она решит присоединиться к нам, я бы относилась к ней с таким же презрением, как и к премьер-министру. Но она улыбается и обращается ко мне, и я с неприятным чувством понимаю, что она едва ли старше меня.

– Я так много о вас слышала.

Я не могу поверить, что эта женщина – дерзкая атеистка и соблазнительница, какой ее всегда описывали монахини.

– Почему бы и нет, – шепчет мне на ухо Рувен, пока Изорейн пожимает мою руку. – Ты же была достаточно взрослой, чтобы сесть мне на колени и перерезать мне горло.

Подавляя дрожь, я сажусь на свое место.

«Почему ты хочешь, чтобы я ненавидела женщину, которая ненавидит богов так же, как и ты? – спрашиваю я Рувена про себя. – Тебе не хочется начать преследовать ее вместо меня?»

– Разве не ты говорила мне, что в ваши дни все земоринцы – атеисты, ненавидящие богов? – спрашивает Рувен. – Что же делать такому еретику, как я, с такой, как она?

Его слова заставляют меня замолчать, и я пытаюсь вникнуть в их смысл. Рувен имеет в виду, что те, кто ненавидит богов Рунахии, – не объединены в единую армию и могут ненавидеть друг друга так же сильно, как ненавидят Нин-Анну.

Однако в следующее мгновение всякие размышления о Рувене, Изорейне и даже самих богах вылетают у меня из головы, потому что в комнату входят два последних члена королевского путешествия. Первый из них – высокий молодой мужчина в очках со смуглой кожей и темными волосами, зачесанными назад. На нем белый церковный воротничок одной из тех современных религиозных должностей, против которых всегда выступали монахини. Он священнослужитель, который проповедует и читает молитвы, не давая обета какому-то конкретному богу.

Войдя в комнату, молодой человек сразу же начинает улыбаться и, кланяясь, представляется, но я не слышу ни слова из того, что он говорит, потому что мое внимание поглощено девушкой, стоящей рядом с ним. Анабекхой. Она, как всегда, скромно стоит чуть позади всех с легкой улыбкой на губах, воплощая собой элегантность и совершенство. Ее серое платье безупречно выстирано, а линии белой вуали четко проглажены.

– Лия, – говорит она, делая шаг вперед, а затем приседая в реверансе. – Какое счастье видеть тебя снова.

Мой желудок скручивает стыд. Я никогда не была достаточно хороша для монастыря, и все же сейчас совершенная Анабекха приседает передо мной в реверансе, но ее жест больше похож на упрек, а не на то, что она отдает мне честь.

– Взаимно, – с трудом выдавливаю я.

Обед начинается с супа: нежного бульона, приправленного луком пореем и плавающими в нем кусочками рыбы.

Взяв в руки ложку, Изорейн мгновенно и без особых усилий завладевает вниманием сидящих за столом. Она делает комплименты королеве Имваде, расхваливая кухню ее эпохи, после чего развлекает гостей рассказами о том, как она смеялась над премьер-министром, который боялся даже пробовать улиток в Земоре, в то время как сама Изорейн перепугалась при виде кровяной колбасы в Рунахии. Изорейн обещает Варии, что они вместе посетят современную портниху и спрашивает Араунна о его впечатлениях от эпохи, в которой он проснулся. Она интересуется у Анабекхи, как идут дела в больнице, и говорит викарию, преподобному Колдрену, о своем желании сделать пожертвование для приюта, который он курирует, в виде вязаных шапочек.

Изорайн спрашивает меня, как мне живется во дворце и ощутила ли я разницу между этой жизнью и жизнью в монастыре, но я едва могу связать пару слов. Меня слишком отвлекает мучительное осознание того, что рядом со мной сидит Анабекха.

Зачем она здесь?

Я думала, что боюсь того, что Араунн и Вария убьют меня за неудачу, если та меня постигнет, но мысли о том, что Анабекха увидит мой провал, – в тысячу раз хуже.

Понимая, что разговор со мной не задался, Изорейн переводит тему на королевское путешествие.

Помимо святилища, которое находится в столице нашего королевства, таковых существует еще четыре: Ир-Ацаха, Нан-Дарах, Зал-Энда, Унданна.

– Я была в Нан-Дарахе, – говорит Изорейн. – Мы посещали этот город, когда тамошний университет присуждал моему дорогому мужу почетную степень, – гордо сообщает она и улыбается мужу. – Но я никогда не бывала в других и с нетерпением жду этого.

– Я тоже, – говорит преподобный Колдрен. – Я писал диссертацию о королевском даре и теперь смогу увидеть, как королевская семья создает святых, своими глазами.

Я знаю, на что намекает преподобный Колдрен. Он один из тех неверующих священнослужителей, которые говорят, что боги никогда не слышали молитв и не отвечали на них, а все чудеса золотого века были совершены королевской семьей, которая использовала свое «природное родство» с божественным царством, чтобы обладать его силой.

– Это боги создают святых, – возмущенно говорю я. – А не королевская семья. Как бы смертные могли сделать такое?

– Силой наших божественных договоров, – отвечает за него королева Имвада.

– Что? – переспрашиваю я, а затем кашляю, подавившись собственной слюной.

Сидя во главе стола, королева Имвада делает глоток вина, видимо не понимая, что вступила в центр теологических дебатов, которые бушуют уже века.

– Это одна из самых важных наших обязанностей, –