Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

преобразила ее сила. Их руки стали золотыми, как и у их богини, и они использовали их для исцеления людей, после чего, поглощенные божественной силой, с которой могут справиться только обладатели королевского дара, они умерли, а из земли вокруг их тел проросли цветы.

Стоит нам войти в святая святых, как все внезапно замолкают. Даже преподобный Колдрен, который пытался читать Аннабекхе лекцию о жизни святых. Потому что в этом зале висят их кости. В нашей монастырской часовне висела одна-единственная кость святого, и мы считали себя самыми благословенными. Здесь же, в Ир-Ацахе, с потолка свисают семь полных, покрытых золотом и украшенных драгоценностями скелетов святых.

Мы спускаемся на нижний уровень, и меня окутывает аромат благовоний. Вдыхая его, я понимаю, что в этом месте, воспевая хвалу Нин-Анне, стояло бесчисленное количество женщин. На мгновение мне становится безразлично, какие деяния совершил Рувен и насколько теперь велика власть священнослужителей вроде преподобного Колдрена. Здесь, в доме Нин-Анны, повелительницы золотых рук и исцеления, все это не имеет значения.

Внезапно мой взгляд падает на древнейшую вещь в этом святилище – стоящую у задней стены статую Нин-Анны. Грубо вырезанная из дерева и почерневшая от многовекового дыма свечей, она одета в шелка и цепи с драгоценностями, а в стене за ней виднеется узкая дверь, за которой скрывается лестница, уходящая вниз, под землю.

Вместе со мной по лестнице спускаются Араунн, Вария и Анабекха, потому что она монахиня Нин-Анны. То, что мы обнаруживаем внизу, не совсем комната. Очевидно, что здесь когда-то была пещера, теперь же каждый дюйм стен из светлого камня украшен изящной филигранью, а пол покрыт вихрящимся узором из черной и золотой мозаики. Тайное сердце святилища освещают и наполняют теплом тысяча свечей, а в центре зала расположен круглый бассейн. Врата в мир богов.

Ворота к Нин-Анне.

«О светлая владычица зари! – молюсь я, глядя на ровную черную поверхность воды, и по моему позвоночнику пробегает дрожь. – Этот бассейн такой же жуткий и странный, как и терновник Рувена».

– Лия? – голос Анабекхи заставляет меня вздрогнуть, и, поворачиваясь к ней лицом, я гадаю, знает ли она о моем позорном страхе.

Но Анабекха лишь застенчиво улыбается мне.

– Пожалуйста, расскажи нашей богине о том, как я ее люблю, – говорит она.

Анабекха впервые просит меня о чем-то, и ее слова действуют на меня как вино.

– Обязательно, – отвечаю я и, улыбаясь, поворачиваюсь к воде.

Мои босые ноги покалывает, когда я иду вперед, ведь на другой стороне живет Нин-Анна, богиня, которую я любила всю свою жизнь и которая убьет меня, если я окажусь недостойной.

Но в конце концов, я рождена для этого и поэтому ныряю в воду.

* * *

Сначала мне кажется, что я падаю, но потом, задыхаясь, я встаю на ноги и вдыхаю прохладный, сладкий воздух. Ошеломляющая первая мысль, которая посещает меня, когда я смотрю на божье царство, такова: оно разрушено.

Я стою на огромной равнине, испещренной трещинами и покрытой зеленой травой и маленькими белыми цветочками. Голубое небо надо мной и облака на нем будто рассечены трещинами, а передо мной возвышается гора. Но и она разбита на осколки. В воздухе парят огромные куски белого камня и темной земли, густо поросшей мхом, лианами и цветущими кустами. Куски скалы похожи на стаи птиц, которые собрались в одной точке и летят к неизвестной цели. Потоки воды каскадом стекают с одного парящего в воздухе куска горы на другой, а пушистые облака, плывущие между скалами, кажутся мне маленькими перышками. Или гора больше, чем мне показалось вначале?

Моя следующая мысль: я знаю это место.

Но когда я представляла себе царство Нин-Анны, оно было не таким. Я представляла себе лесные поляны и поля цветов. Что-то нежное и успокаивающее. Теперь, когда я смотрю на изломленное великолепие пейзажа, на разрушенную гору, которая будто сурово приказывает подойти ближе, все это напоминает мне знакомый полузабытый сон.

Но где же все?

Здесь должны быть души людей, которых Нин-Анна сделала святыми и которые с радостью отправились к своей богине. А также сама Нин-Анна, облаченная во славу, подобно рассвету.

Воздух вокруг меня будто гудит, наполненный силой этого места. Я чувствую его вибрации своей кожей, но не вижу ни богов, ни святых.

С ужасом понимаю, что никогда не обсуждала с Араунном или Варией, что мне предстоит сделать после того, как я достигну божественного царства. Возможно, есть что-то еще, что я должна сделать, кроме того, чтобы просто попасть сюда?

А вдруг я уже все испортила?

Подавляя волну паники, я стискиваю зубы и говорю себе:

«Едва ли ты знала больше, когда входила в терновник Рувена».

Я мгновенно напрягаюсь, готовая услышать его голос, ведь Рувену всегда есть что сказать, стоит мне только о нем подумать, но вокруг меня царит тишина.

Оглядываюсь через плечо, но вижу только изрезанную равнину, простирающуюся до самого горизонта, и страх, о котором я и не подозревала, внезапно уходит.

Рувен не преследовал меня, и я не совершила святотатства, приведя его сюда.

Конечно, это служит доказательством того, что, как только я стану принадлежать Нин-Анне, его призрак будет изгнан. Осталось только найти богиню, которую я любила всю свою жизнь.

Подумав, имеет ли значение, куда я направлюсь, я начинаю двигаться в сторону горы. Возможно, мне стоит поискать богиню внизу, но пышная вершина кажется мне достаточно странной и великолепной, чтобы быть троном.

Поначалу подъем дается мне легко. Промежутки между кусками земли неровные, но, немного осмотревшись, я нахожу места, через которые легко перепрыгнуть. Первые прыжки требуют от меня усилий, и, когда я оказываюсь в воздухе и вижу бесконечную голубую пустоту под ногами, меня пронзает раскаленный добела ужас. Но вскоре я привыкаю к этому ощущению и начинаю им наслаждаться. В воздухе я будто бы пью холодную, яркую сладость, какую никогда раньше не пробовала. Вскоре я понимаю, что бегаю и прыгаю уже дольше, чем могла бы это делать в человеческом мире, и при этом ни капельки не устала. На ходу я беззвучно читаю молебную литанию[5] для Нин-Анны:

– О владычица рассвета! О радость весны! Дай мне сил, укажи мне путь.

Постепенно восхождение на гору дается мне все труднее, ведь выше поверхность каменистая и неровная. Возможно, я по-прежнему не устаю так, как могла бы устать в мире людей, но все равно не могу подпрыгнуть на двадцать футов, чтобы преодолеть расстояние между двумя осколками горы. Мне приходится продолжать кружить вокруг осколков, чтобы найти места, где нижняя