Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

Интересно, так ли чувствовала себя моя мать, когда ее впервые вырвало кровью? Поняла ли она, что больше никогда не увидит, как открывается наша входная дверь? Я помню, что она была такой спокойной и храброй, в то время как я изо всех сил старалась не плакать.

– По крайней мере, я умру от руки богини, которую люблю, – говорю я Рувену дрожащим голосом. – А ты только что умер для меня.

В следующий момент, когда у меня подкашиваются колени, Рувен подхватывает меня своими призрачными руками, которые в божьем царстве обрели плоть и стали теплыми. Он опускает меня на землю почти нежно.

– Я должен был знать, что у ваших богов нет чувства справедливости, – рычит он, и в его голосе звучит что-то темное, чего я никогда раньше не слышала.

Прежде чем мне удается откашляться, я булькаю и захлебываюсь кровью.

– Сожалеешь, что я не могу умирать помедленней? – хриплю я, и, когда он заправляет прядь волос мне за ухо, его лицо становится похожим на лицо мраморной статуи.

– Бесконечно.

Я не могу сдержать тихого стона, почувствовав, как красные линии прожигают себе путь по моему лицу, но я достаточно спокойна, чтобы сказать:

– Араунн и Вария пробудят святыни, и благодаря этому мой народ снова познает богов. Я не жалею, что убила тебя.

– Эти слова, – произносит божественный голос, – сама эта мысль достойна меня.

Воздух вокруг нас наполняется прохладой, и, почувствовав резкий запах дыма и соли, я моргаю, потому что в мои глаза попадает пот или кровь…

Вдруг чья-то рука касается моего лица. Длинные пальцы обхватывают сначала мой подбородок, а затем загибаются за ушами. Острые, как иглы, когти впиваются в мою кожу, и боль в моем теле немного стихает, а я смотрю на бледное лицо и золотистые глаза другой богини.

Вздрагивая, я сажусь, даже не заботясь о том, что Рувен до сих пор прижимает меня к своей груди, потому что тот, кто стоит передо мной, гораздо хуже. Как и Нин-Анна она имеет облик молодой женщины с длинными черными волосами, но у нее бледное, как у трупа, лицо а руки обуглены до черноты. Ее длинные паучьи пальцы заканчиваются когтями, белое платье разорвано и открывает окровавленную грудную клетку, а через сломанные ребра видно сердце.

Это Мор-Ива. Богиня смерти, убийств и приговора. У нее нет святилища, потому что ни один город никогда не хотел привлекать к себе ее внимание.

Внезапно она проникает своими руками в собственную грудь и достает оттуда сердце. Аромат ее крови витает в воздухе, обволакивая мой язык, и, когда я вдыхаю его, моя боль полностью исчезает.

– Если ты заключишь договор со мной, – говорит она, – ты сможешь жить.

Но что за жизнь у меня будет, если я заключу с ней договор?

Заключить договор с богом для королевской семьи – то же самое, что стать святым этого бога. Люди, которые сделали это, наполняются силой своего бога и творят его чудеса, а единственное чудо, которое я смогу когда-либо сотворить с Мор-Ивой, – это смерть.

– Она чудовище, – дышит мне на ухо Рувен. – Не слушай ее.

– Но она бог, – мрачно отвечаю я. – А я хочу жить.

Потому что я должна увидеть Рунахию, наполненную святыми. Потому что я не могу позволить Рувену победить, и потому что я не хочу умирать.

– Да, – говорю я богине смерти и всего, что я ненавидела всю свою жизнь.

– Положи руку на мое сердце, – говорит Мор-Ива и опускается на колени, протягивая мне окровавленный кусок собственной плоти.

У меня кружится голова, когда я смотрю на ее обугленные пальцы, похожие на когти, и на бьющееся в ее руках кровавое сердце. Мне хочется съежиться и сказать: «Нет, я не принадлежу тебе». Но Рувен прав в одном, я сама погрязла в крови.

Я протягиваю руку и кладу ее на сердце Мор-Ивы. Оно теплое и бархатно-мягкое, словно сама нежность, и я чувствую под своей ладонью его биение.

– Лия Куринава, я заявляю на тебя свои права. – Другая рука Мор-Ивы обхватывает меня сзади за шею. – Убивай во имя меня и будь моей.

Ее губы прижимаются к моему лбу, и по моему телу пробегает внезапная волна боли.

А затем все погружается во тьму.

13

Копаясь в монастырском саду, я погружаю свои пальцы в теплую, влажную землю. Все это кажется мне смутно знакомым, и внезапно передо мной появляется пара бледных, изящных рук. Потянувшись из земли, пальцы незнакомца обхватывают мои запястья, и руки пронизывает волна тепла. Она проходит по позвоночнику и ударяет прямо в голову. На глаза наворачиваются слезы, потому что я ощущаю, что наконец-то стала для кого-то желанной. А это все, чего я когда-либо хотела.

Внезапно хватка этих рук становится сильнее, и мои пальцы пронзает жгучая боль. Я пытаюсь отдернуть руки, но не могу освободиться и с ужасом наблюдаю, как начинаю трансформироваться. Пальцы на моих руках становятся длиннее, кожа обугливается и трескается. По венам на моих запястьях будто течет какая-то темная инфекция…

А затем я просыпаюсь.

Я пытаюсь сесть на кровати, чтобы избавиться от тяжести одеяла, потому что мои руки ужасно болят, а кожа на них будто пылает огнем, но кто-то хватает меня за плечи, удерживая на месте, и я слышу чрезвычайно взволнованный голос Анабекхи.

– Лия, Лия, все в порядке.

– Что случилось? – Я с трудом шевелю пересохшими губами, но вздыхаю от облегчения.

– Ты заключила божественный договор, – говорит Анабекха, слегка улыбаясь, и протягивает мне чашку с водой.

Мое горло ужасно болит, и я тянусь, чтобы взять кружку…

Чудовищными руками.

У меня всегда были маленькие руки с короткими пальцами, бледной кожей и обкусанными до крови ногтями, а теперь мои пальцы такие длинные и тонкие, что напоминают паучьи лапки. Кожа на руках потрескалась и обуглилась до черноты, будто меня поджарили на костре. Мои ногти превратились в изогнутые птичьи когти, глядя на которые я вспоминаю о царстве богов, предательстве Рувена и отказе Нин-Анны.

Я вспоминаю появление Мор-Ивы и сделанный мною выбор.

– Убивай во имя меня, – сказала мне богиня, когда ее теплое влажное сердце билось под моей рукой.

– О боги и святые! – в ужасе шепчу я.

Все святые Мор-Ивы были убийцами, и несмотря на то, что их чудеса были необходимы, они всегда вызывали ужас. Этих святых боялись и почитали, но