Обитель - Клэр Кент

— Просто на сковороде с солью и маслом.

— Ааа. Масло. Наверное, в этом вся разница. У нас никогда не было масла. К тому же, эта рыба крупнее всей, которую мы когда-либо ловили.

— Раньше люди пару раз в год разводили форель в ручье, который питает наш пруд. Вот так они и оказались здесь. Мы ловили рыбу в этом пруду до Падения, но не часто, так что некоторые из этих рыб были здесь уже некоторое время. В первые пару лет, когда еды было мало и выращивалось не так уж много, это хорошо помогало.

Мы с дедушкой были настолько изолированы друг от друга, что на самом деле я не знаю подробностей об условиях жизни в первые годы после Падения. Но я выяснила, что было, по крайней мере, несколько очень трудных лет, когда погибло много животных, а слой пыли и мусора в атмосфере настолько понизил температуру, что выращивание продовольственных культур было ограничено. Дедушка запасся таким количеством еды, что в первые несколько лет нам почти не приходилось выходить из дома.

— Да. Должно быть, это очень помогло. Как ты думаешь, рыба когда-нибудь закончится?

Джимми пожимает плечами.

— Что-то не похоже. Они здесь очень хорошо устроились.

— Это хорошо.

Такого короткого разговора достаточно, чтобы снять напряжение. За едой мы еще немного общаемся, а потом занимаемся своими обычными делами: я убираю, а Джимми уходит, чтобы позаботиться о цыплятах и поросятах перед сном.

Я выхожу на улицу, чтобы снять нижнее белье, носки и футболки с бельевой веревки, так как они сухие. Но джинсы, толстовки и полотенца придется оставить на ночь. Надеюсь, завтра с ними все будет в порядке. Я заканчиваю складывать чистую одежду и раскладывать ее по ящикам, когда Джимми возвращается, принеся с собой порыв холодного вечернего ветра. Он поднимает старые спортивные штаны, в которые переоделся, чтобы я могла постирать его джинсы, и долго смотрит на меня.

Я совершенно не представляю, о чем он думает. Недели явно недостаточно, чтобы выучить все его разнообразные молчаливые выражения.

— Нам стоит лечь пораньше, — бормочет он наконец.

— По-моему, это звучит заманчиво, — так оно и есть. Несмотря на короткий перерыв, который Джимми заставил меня сделать, я все еще измотана.

Джимми всегда разрешает мне первой сходить в туалет, а потом я быстро раздеваюсь и, пока он на улице, умываюсь водой с мылом в раковине в спальне.

Я надеваю пару чистых носков, так как мне холодно, и оставляю ночную рубашку и халат под рукой. Я забираюсь в постель голая, в одних носках, когда Джимми входит в комнату.

Он резко останавливается, когда видит меня.

— Я думал, ты все еще злишься на меня.

— Почему ты так думаешь?

Он не отвечает ни слова, но его брови приподнимаются.

— Я знаю, что расклеилась, но это была моя проблема, а не твоя. Я сожалею об этом.

Его губы опущены, а на лбу появились морщинки.

— Ты была очень уставшей. Все в порядке, — он замолкает на минуту, его глаза скользят вверх и вниз по моей груди и бедрам, словно он не может удержаться, чтобы не взглянуть украдкой.

— Ладно. Хорошо, — он не проявляет раздражения или злости на меня, так что, возможно, я не все испортила.

Но он по-прежнему не двигается с места.

— Так ты хочешь заняться сексом?

— Почему нет?

— Потому что ты устала и была расстроена.

— Сейчас я не расстроена, — острая боль пронзает мою грудь. — Ты расстроен? Ты не хочешь быть со мной сегодня вечером? — эта мысль так неожиданна и так огорчает меня, что я начинаю ползти к краю кровати, чтобы надеть халат.

— Конечно, я хочу быть с тобой, — ворчит Джимми, и в его голосе слышится явное раздражение. — Я уже тверд как камень, когда смотрю на тебя обнаженную. Но я думал, что ты…

Я разрываюсь между смущением и облегчением. Я все еще стою на четвереньках на кровати, так как остановилась на полпути к краю.

— Значит, ты действительно этого хочешь?

— Да, — его голос становится более хриплым. Низким. — Я хочу. Ты правда не злишься на меня?

— Нет. Я не злюсь, — я выпрямляюсь, пока не встаю на колени. Мои волосы распущены и падают мне на плечи и грудь.

Джимми, очевидно, нравится, как я выгляжу. Он не может оторвать взгляда от меня.

Его реакция вызывает у меня необъяснимое ощущение власти и собственничества одновременно.

Он делает пару шагов к кровати, прежде чем резко остановиться.

— Мне лучше сначала помыться. Ты же не хочешь, чтобы я перепачкал тебя своим запахом.

Это заставляет меня хихикать. Я устраиваюсь на своем месте в постели, откидываю одеяло, но все еще не ложусь, пока он торопливо и неряшливо моет руки, лицо и тело после того, как снял одежду. Он поворачивается ко мне, но потом вспоминает, что также должен почистить зубы.

И вот, наконец, он ложится в постель совершенно голый. На нем даже нет носков, как на мне.

Он не врал ранее. Он уже полностью возбужден. Его член слегка подпрыгивает при каждом движении. Мне нравится, как к нему спускается дорожка его темных волос на теле.

Когда он ложится в постель, я пододвигаюсь, как обычно, чтобы начать с минета, но он мычит: «Не-а-а». Он переворачивает меня на спину и удерживает там всем весом своего тела.

Я моргаю, глядя на него.

— Я собиралась…

— Я знаю, что ты собиралась сделать, и ценю это. Но ты не всегда должна делать это первой. Я уже говорил тебе, что в постели я не эгоистичный мудак.

— Я не думала, что ты эгоистичный мудак. Я думала, тебе понравилось, — мои глаза широко раскрыты, а губы дрожат. Очень тревожно думать, что ему, возможно, не понравилось, как я о нем забочусь.

Джимми пару раз удивленно фыркает.

— Мне это более чем нравится. Но мне нравятся и другие вещи. И не всегда я должен быть первым.

— О, — я хмурюсь, пока мысленно перевариваю то, что он мне говорит. Звучит не так плохо, как я думала. У него теплые глаза. Как будто оберегающие. И я не могла ошибиться в том, как он отреагировал на то, что я отсосала у него на этой неделе.

Ему действительно понравилось, так что, должно быть, он говорит мне правду.

Я улыбаюсь ему снизу вверх.

— Ладно. С чего ты тогда хотел начать?

— Я хочу начать с тебя.

Эти слова и их хрипловатый тембр заставляют меня сглотнуть. Я почти дрожу от возбуждения, когда он целует пульсирующую жилку