Обитель - Клэр Кент

— Ладно. В следующий раз, когда я буду девственницей, я тебе скажу.

Его тело слегка подергивается. Затем из его горла вырывается тихий смешок. Затем он хохочет по-настоящему.

Его веселье заразительно. Я тоже немного хихикаю.

— Серьезно, — наконец говорит Джимми. — Мне становится не по себе, когда кажется, будто ты делаешь то, чего не хочешь, только ради меня. Я не хочу этого, Хлоя.

Он говорит серьезно. Я это понимаю. И это говорит мне кое-что, что мне нужно знать о нем.

Возможно, моей первой и главной задачей было бы сделать его счастливым, но он не будет счастлив, пока не узнает, что я в порядке и тоже этого хочу.

Джимми с самого начала говорил мне правду. Он не какой-то эгоистичный засранец. Он искренне хочет заботиться обо мне так, как я хочу заботиться о нем.

Так становится безопаснее. Лучше.

Это заставляет мое сердце слегка трепетать, а внизу живота все сжимается.

От этого мне хочется быть ближе к нему.

— А что насчет тебя? — я нахожу в себе смелость задать этот вопрос только потому, что он доказал, что заботится обо мне.

— А что насчет меня?

— Когда у тебя это было в первый раз?

— О, — Джимми прочищает горло в своей привычной манере. — Мне было шестнадцать. С Мэри. Она была моей девушкой еще в школе.

Интересно, означает ли это, что он занимался сексом только со мной и с ней? Возможно, в какой-то момент они расставались. Возможно, он изменял ей, хотя и не похож на такого человека. И прошло много лет с тех пор, как она умерла. С тех пор у него мог быть секс с кем-то еще.

Мне кажется, это слишком личный вопрос для наших отношений, поэтому вместо этого я спрашиваю:

— Какой она была?

Я бы не стала задавать этот вопрос раньше. Джимми неразговорчивый человек, и я старалась не совать нос в его личные мысли и историю. Но он спрашивал обо мне, так что, возможно, мне позволено спросить о нем.

Я хочу знать больше. Гораздо больше.

— О, — бормочет он. — Она была… Я любил ее.

Я жду, но он больше ничего не говорит. Ему это и не нужно.

Я понимаю.

Джимми хороший человек, поэтому он не хочет использовать меня или извлекать из меня выгоду, но в наших отношениях есть четкие границы, и эти границы останутся на месте.

Он хочет, чтобы мы делили эту жизнь и помогали друг другу. Он хочет, чтобы я выполняла домашнюю работу, с которой он не справится в одиночку. Он хочет трахать меня — в этом нет сомнений. И он хочет, чтобы я была в безопасности и довольна нашим практичным соглашением. И он хочет, чтобы я была честна и не хранила от него секретов.

Но он не хочет, чтобы я была близка с ним.

Он не собирается открываться мне.

До того, как я переехала сюда, мать Джимми рассказала мне, что после Падения он замкнулся в себе, и теперь мне ясно, что, скорее всего, так оно и останется.

Все в порядке.

Это немного разочаровывает, потому что что-то внутри меня хочет сблизиться с ним, но я не должна потакать этому слабовольному инстинкту.

Я тоже могу быть практичной.

И я могу быть счастлива и довольна всем, что Джимми дал мне, и чего я никогда бы не получила без него.

Когда все это окончательно прояснилось в моей голове, мне наконец-то удается заснуть.

Глава 7

На следующее утро я чувствую себя намного лучше. Я хорошо выспалась и не чувствую такого стресса и измотанности, как вчера.

На самом деле, когда я ополаскиваю лицо водой и натягиваю джинсы и толстовку, мой разум и тело определенно расслаблены.

Может быть, именно такой эффект на меня оказывает секс, который у нас был прошлой ночью.

От этой мысли становится не по себе. Как и от воспоминаний о том, какой страстной и раскованной я была в постели. Это не соответствует тому, как я всегда себя понимала. Не говоря уже о моей глупой надежде заставить Джимми открыться мне эмоционально.

Но я прогоняю прочь эту неловкость. Размышлениями об этом ничего не добьешься, и Джимми ведет себя совершенно нормально, занимаясь своими утренними делами.

Я готовлю омлет с остатками нашего сыра и тостами, намазанными маслом. Джимми издает множество довольных звуков, когда ест, так что, должно быть, все получилось очень вкусно.

— У нас есть какой-нибудь способ раздобыть еще сыра? — спрашиваю я его. Кусок, который мы использовали, был из корзины, которую его мама собрала для нас в воскресенье.

— Да, Майк Хёрли привезет сегодня вечером к моим родителям наш недельный запас, так что мы сможем забрать его, когда будем там.

— О, мы идем к твоим родителям? — я впервые слышу об этом. Это не плохие новости. Просто сюрприз. И в моем голосе это отражается.

— Да, извини, — Джимми проглатывает откушенное разом. — По субботам вечером все собираются на ферме. Я думал, ты уже знаешь. Это нормально?

Я должна была догадаться. По субботам на ужин всегда собиралась толпа. Но по какой-то причине я не подумала, что тоже пойду туда теперь, когда я там больше не живу.

— Да, это здорово. Я должна была догадаться, что мы пойдем.

— Мне нужно будет прийти на этой неделе, иначе мои родители будут волноваться, когда я не появлюсь. Но ты не обязана, если хочешь остаться здесь. И если мы предупредим их заранее, нам не всегда придется приходить.

— Нет, я хочу, — на самом деле, это звучит весело. Что-то необычное, что нарушит однообразие дней. — Мне нужно что-нибудь приготовить с собой?

— Нет. Если хочешь, мы можем прийти пораньше, чтобы помочь им с приготовлениями, — он не говорит со своей обычной непринужденной уверенностью. Похоже, он тщательно подбирает слова. — Но ты не обязана, если не…

— Все в порядке, Джимми, — я вдруг понимаю, что его беспокоит.

Он боится, что у меня случится еще один срыв, как вчера.

Мои щеки вспыхивают, я стараюсь говорить спокойно и непринужденно.

— Я действительно сожалею о вчерашнем, но тебе не обязательно ходить вокруг меня на цыпочках. Я с удовольствием выполняю все свои обязанности по дому и делаю все, что от меня ожидают. Думаю, мне станет легче, когда я привыкну к более четкому графику. Мне не следовало вчера пытаться одновременно готовить и стирать. Было бы разумнее разделить эти дела на два дня. Я могла бы сделать одно из них сегодня, так как день выдался ненапряжным.

— Ладно. Конечно,