Обитель - Клэр Кент

— Джимми! — я беспомощно выкрикиваю его имя, когда мое желание внезапно становится неистовым.

— Все в порядке, малышка, — хрипит он, отпуская мои волосы, чтобы погладить меня по спине, и продолжая трахать меня сзади. — У тебя так хорошо получается. Просто позволь этому случиться. Ты кончишь по-настоящему сильно. Ты почти у цели. Так что просто позволь этому случиться.

Мои рыдания усиливаются от ощущений. Я так сильно хочу этого, но никак не могу этого добиться.

Затем Джимми внезапно шлепает меня по ягодице, и острая боль доводит меня до предела.

Я не могу молчать. Я не могу держаться смирно. Я кончаю сильно, громко и бессвязно, потому что меня переполняет волна сильных чувств.

Он сдавленно и громко восклицает, когда в последний раз входит в меня. Затем выходит и прижимает свой член к моим ягодицам, тоже кончая.

Мы стоим так с минуту, содрогаясь в затяжных спазмах разрядки. До тех пор, пока Джимми не теряет равновесие и не падает обратно на матрас, увлекая меня за собой.

Проходит еще несколько минут, прежде чем мы переводим дыхание и разнимаем наши тела. Джимми кажется теплым и более мягким, чем обычно, когда, наконец, устраивается на своей подушке и заключает меня в объятия, так что я оказываюсь на нем сверху.

— Боже мой, — удается произнести мне.

Он сотрясается от хриплого смеха.

— Да. У нас получилось неплохо.

— Я не думала, что мне это так понравится.

— Мы часто не знаем, понравится ли нам, пока не попробуем.

— Думаю, да, — я прижимаюсь к нему. Мне нравится, что его живот не такой твердый, как все остальное тело. Я опускаюсь ниже по его телу. — Нам нужно попробовать еще раз.

— Обязательно, — он гладит мои растрепанные волосы. — Как ты себя чувствуешь сейчас?

— Я чувствую себя довольно измотанной. Но в целом неплохо.

— Хорошо. Я тоже.

Мне стоит встать. Кажется, мне снова хочется в туалет, и я предпочитаю спать в ночной рубашке. Еще мне нужно помыть спину от его спермы и между ног. Но я пока не могу пошевелиться. Я не хочу.

Так что я этого не делаю.

Пока что нет.

***

Прошло, наверное, минут пять, прежде чем Джимми прочищает горло.

За последнюю неделю я поняла одну вещь: он обычно так делает, когда у него что-то на уме, но он не знает точно, как это выразить.

Я поднимаю голову, чтобы видеть его лицо. Когда я ловлю его взгляд, то слегка улыбаюсь, давая ему понять, что я рада услышать все, о чем он хочет поговорить.

Выражение его лица смягчается, но он все еще немного мямлит, когда спрашивает:

— Итак, кроме твоего дедушки, кто еще был рядом с тобой? Я имею в виду, когда вы жили в Глуши.

Я удивлена вопросом, но снова кладу голову ему на грудь.

— Мы были только вдвоем. Кажется, я говорила тебе, что мои родители погибли до Падения. У нас была большая семья, но мы не были особенно близки, и я понятия не имею, что с ними случилось.

— Я имею в виду, вокруг вас. Я знаю, что ты жила со своим дедушкой, но кто еще был рядом?

Я все еще не совсем понимаю, о чем он спрашивает и почему.

— Там никого не было. Эта часть леса всегда была очень изолированной. До Падения у него никогда не было соседей, и это никогда не менялось. Ну то есть, некоторые люди все еще живут там в старых зданиях и пещерах, но нет ни городов, ни даже сообществ, подобных этому. Мы были только вдвоем.

— С тех пор, как тебе исполнилось четырнадцать?

— Да, — я прижимаюсь щекой к его коже, мне немного неловко, хотя я и не уверена почему.

В его голосе слышится хмурость.

— А как насчет твоих друзей? Парней? Кого-нибудь?

Проходит несколько долгих секунд, прежде чем я шепотом признаюсь:

— У меня никогда их не было.

Джимми приподнимает мою голову одной из своих больших рук, чтобы видеть меня.

— Никогда?

— У меня были друзья в школе. Раньше. Я не была королевой школы или кем-то в этом роде, но я была достаточно популярна. Но после Падения у меня не было никого, кроме моего дедушки.

— Так ты когда-нибудь…? — он замолкает, не закончив вопрос.

Я смущена без всякой на то причины.

— Когда-нибудь что?

Он прочищает горло.

— У тебя был секс раньше? Я имею в виду, до меня.

— О, — я осторожно убираю подбородок с его ладони, чтобы лечь обратно, где это кажется более безопасным. — Нет. Не было.

Джимми молчит, слышно только его тяжелое дыхание.

Мне не нравится реакция, которую я ощущаю в его теле.

— Ничего страшного. Просто у меня никогда не было возможности.

— Почему ты мне не сказала?

— Я… Я не знаю. Я просто не сказала. А разве это что-то изменило бы?

— Я не знаю, — он ерзает подо мной. — Может быть. Возможно, я хотел бы знать. Черт, я причинил тебе боль или что-то в этом роде? Я даже не был нежен. Черт, тебе, должно быть, было очень неприятно.

— Ты не причинил мне боли! Ты был осторожен со мной и позаботился, чтобы мне тоже понравилось. В этом не было ничего плохого или даже неприятного. Я не думала, что это будет иметь значение.

— Почему это не имеет значения? Я предположил, что ты уже делала это раньше, судя по тому, как ты говорила и вела себя. Я бы не стал… Черт! Так ты просто перетерпела это, потому что подумала, что я бы этого хотел?

— Нет! — я так встревожена его тоном, что сажусь на кровати. — Нет! Все было совсем не так. Я хотела заняться с тобой сексом, и ты доставил мне удовольствие. Тот факт, что я была девственницей, не имел значения.

— Разве? — Джимми смотрит на меня снизу вверх, напряженный и сбитый с толку.

— Да. Почему это должно иметь значение?

— Не знаю, — бормочет он. — Просто кажется, что имеет. Так тебе действительно понравилось?

— Да! Мне понравилось это и тогда, а сейчас нравится еще больше.

Он, наконец, снова расслабляется.

— Ты же не лжешь мне, чтобы я почувствовал себя лучше?

Я удивлена, услышав свой тихий смешок.

— Нет. Я не лгу.

— Окей, — он гладит меня по волосам и осторожно укладывает обратно, так что моя щека снова оказывается у него на груди. — В следующий раз просто скажи мне, а