Конгруэнт - Вероника Десмонд

честно я думала, что здесь замешана случайная беременность или что-то в этом роде, но Элеонор не выглядит беременной. Более того, она кажется настолько счастливой, что ее сияние забирается под мою кожу и оставляет в воздухе радугу.

– Кто-нибудь слышал о Чоне? – вдруг спрашивает Эрик. – Он до сих пор возится с фондом в Лондоне?

Моя задница горит при одном лишь упоминании его имени. Я медленно прислоняюсь к стене: больше не могу сидеть.

Нет, он возвращался в Шотландию.

Потому что недавно его пальцы были во мне.

И я кончила.

– Посторонние, Боулмен, – угрожающе говорит Кастил, делая глубокую затяжку.

Я внимательно смотрю на его бледное лицо с острыми чертами и темными кругами под глазами. Он очень измотан, словно после опасной передозировки. Мурашки бегут по коже, когда я чувствую тяжелую энергию, исходящую от этого человека.

Друг Люцифера является дьяволом.

…Только посмотри на себя. Прекрасный дьявол, ищущий искупления, со своим ложным превосходством, высокомерием и желанием обладать. Ты сойдешь в ад легко, милая.

Я прикрываю глаза, но его голос не исчезает. Воспоминания о завораживающих лисьих глазах и грубых прикосновениях бьют по моей коже, я напрягаюсь.

Когда-то отец читал мне «Короля Лира»:

А мне казалось снизу, что сияли

Его глаза, как две луны; имел

Он тысячу носов; рога на нем,

Как будто волны в бурю, завивались.

То, верно, дьявол был.[19]

Я смеялась, потому что в детстве эти строки казались мне религиозной сказкой.

Но теперь я видела его четко. И у дьявола было имя.

Не смей думать об этом.

Я пытаюсь вспомнить какие-нибудь новости о Сноу, и через секунду в моей голове всплывает слитое в сеть видео, на котором он и какая-то девушка грубо и жестко трахаются на кухонном столе.

Я морщусь.

Ублюдок. Он опозорил ее и унизил на глазах у всей Англии.

Катерина. Где она сейчас? Кажется, в Канаде?

– Прекрати, – смеется Эрик и спрыгивает на пол. Его безумный, маниакальный взгляд направлен на меня. – Это просто красивая сучка. Иса, Иса… А полное имя?

Открыв рот, я отвечаю:

– Иди ты на хуй.

Я устала, даже не помню, когда в последний раз нормально ела, нахожусь под следствием и практически не спала.

К черту их всех.

Резкий приступ сухого кашля поражает мою гортань, и я направляюсь на кухню, чтобы впиться в ингалятор. Гребаная астма.

Щелчок.

Меня охватывает паника. Мои дрожащие руки открывают кран, и я умываюсь ледяной водой, смывая с себя злые слезы. Я вижу ржавчину на старой раковине и свежие капли крови – она идет из моего носа. Чувствую чужие призрачные руки, тошнотворные прикосновения и мерзкий шепот. Остановись, Ашборн.

Мой телефон звонит.

В деле Картрайта против меня не было никаких доказательств. Но что, если он подкинет что-то полиции? Что, если меня действительно арестуют?

Не за убийство профессора.

А за то, что Мириам скрыла много лет назад.

Я сползаю на пол, мой голос хриплый и надломленный, когда я наконец отвечаю на звонок:

– Да?

– Добрый день. Это инспектор Макгрегор. Вам назначено явиться завтра, в 17:00, участок Сент-Леонард, Эдинбург. Нужно записать официальный допрос. Это обязательная процедура.

Его тон ровный, но в нем прячется напряжение. Он делает паузу.

– Подтвердите, что придете.

Мои губы изгибаются.

– У меня есть выбор?

– Нет, у вас нет выбора, мисс Ашборн. И учтите: если вы солжете снова – это будет квалифицировано как воспрепятствование расследованию.

Затем он сбрасывает звонок.

На экране отображается несколько пропущенных. На улице хлещет дождь, и каждое попадание капель в стекло звучит как сухой шепот или нервный стук пальцев. Все также сидя на полу, я смотрю пустым взглядом в окно и перезваниваю Эмили Дикинсон.

– В чем дело, Изабелла? Мне не нужны проблемы.

– Я приношу тебе проблемы? – спрашиваю я бесстрастным голосом.

– Всегда.

– Когда мы виделись в последний раз?

На заднем фоне слышится копошение и музыка из клуба – она как раз начинает свою смену.

– Ты что, под кайфом?

– Просто ответь на вопрос, Эмили.

– Год назад, в Манчестере. Почему ты спрашиваешь?

Я сжимаю зубы.

– Сколько он тебе заплатил?

– О чем ты?..

– Я спрашиваю тебя, за какую сумму ты можешь предать человека? Скажи, я стою хотя бы больше тысячи фунтов?

– Ты сошла с ума? Что за чушь ты несешь?

Я откидываю голову назад и прикрываю глаза.

– После Нового года ты пригласила меня на репетицию в Эдинбурге. Театр на Черч-Хилл. Мы играли «Макбет», а потом твой жалкий парень напился и попытался засунуть свой маленький член мне между ног.

В ее тоне появляется ярость:

– Я не собираюсь говорить с чертовой наркоманкой.

– Я не употребляла.

– Ты выдумываешь несуществующую реальность.

– Неужели? Все серьезно, Эмили. Если я дам ложные показания, меня посадят.

Она молчит, и когда пауза становится слишком удушающей, выдыхает:

– Тебе нужна помощь, Ашборн.

Я знаю.

Не делай этого.

Ты пожалеешь.

Освободив из желудка единственное съеденное за этот день яблоко, я переодеваюсь в удобную одежду и иду в лес.

Вечер будет чертовски интересным.

– Начнем?

Темная кожа детектива Макгрегора подсвечивается в холодном свете, и мне кажется, что напротив сидит демон из ада. Его толстые обветренные губы сжаты в тонкую линию, а глаза непрерывно наблюдают за малейшим изменением моего поведения.

Я сижу в полицейском участке, в комнате для допросов с лампой, направленной прямо на меня, и тревожным ощущением, что один человек неумолимо разрушает мою жизнь.

Детектив делает вид, что мы здесь одни, но я знаю, что за зеркалом Гезелла скрывается наблюдательная комната, где развлекаются его коллеги, наблюдая за мной, как за цирковой обезьяной.

– Этот допрос записывается. Время – 17:02, 2 марта. Присутствующий детектив-сержант Макгрегор допрашивает Изабеллу Ашборн в связи с инцидентом, связанным с возможным убийством Бенджамина Картрайта. Ранее мистер Картрайт был объявлен пропавшим без вести.

Гул вентиляции оголяет нервы до предела, камера на стене мигает красным. Я впиваюсь ногтями в ладони, чувствуя, как боль пронизывает все мое тело.

– Вы не обязаны ничего говорить. Но все, что вы скажете, может быть записано и использовано в качестве доказательств. У вас есть право поговорить с адвокатом. Итак, мисс Ашборн, начнем?

– Нет, – отвечаю я безучастно.

И у меня нет денег на адвоката, а от того, что мне предложили бесплатно, едва ли будет какой-то толк.

Макгрегор хмурит брови, откидываясь на стуле.

– Вы серьезно? Вчера вы согласились на допрос…

– Я просто пошутила, – перебиваю я. – Вы