Конгруэнт - Вероника Десмонд

Раздраженно вздохнув, мужчина поворачивает ее в другую сторону.

– Это не место для шуток. Вы обвиняете человека в убийстве.

Он пошел не по протоколу. Замечательно.

– Не могу припомнить этого. Я лишь предоставила вам личные вещи моего пропавшего профессора и выдвинула предположение. Разве это может считаться обвинением?

– Почему вы не предоставили их раньше? – Его голос больше не похож на голос доброго полицейского.

Я скрещиваю руки на груди.

– Как только у меня появились доказательства, я тут же передала их в полицию, детектив.

– Где и в какое время вы нашли личные вещи мистера Картрайта?

– Я набрела на охотничий домик в пределах Кингстона. Нам запрещено заниматься охотой в пределах зоны заповедника, но некоторых студентов не заботят правила.

– Как и вас.

Я невинно моргаю.

– Вы спрашиваете, придерживаюсь ли я правил?

– Просто продолжите рассказ.

– Я страдаю тяжелой формой лунатизма. Каждую ночь я прошу коменданта приковать меня к кровати, чтобы я не разгуливала по лесу в одной пижаме. Но вчера миссис Соулсбери уехала в Абердин на день рождения своего внука, и ночью я проснулась недалеко от бухты.

Макгрегор прищуривается, отчего мой пульс инстинктивно ускоряется.

– Почему вы не попросили о помощи своих соседок?

Блядь.

– Мой психиатр сказал, что мне стало лучше, и я думала, что смогу пережить одну ночь.

– Зачем вам требуется психиатр?

– Это не относится к делу, – отвечаю я резче, чем следовало.

– Хорошо, продолжайте.

– Я не знаю точного времени. Я позвонила вам примерно в четыре утра, значит, я набрела на дом около трех тридцати. Мне нужно было согреться, чтобы дойти обратно до общежития. И тогда я обнаружила вещи.

Черта с два. Мне пришлось перерыть всю старую рухлядь, прежде чем я нашла закрытый подвал. Несколько латексных перчаток порвались, но я надеялась, что не оставила следов.

Эти придурки даже не удосужились провести нормальный опрос.

Мне пришлось переговорить со старшими студентами, чтобы найти Леонарда, который и рассказал мне, что Картрайт помогал ему проводить нелегальную охоту.

– Вы трогали их?

– Нет. Но компьютер был включен, видимо, он постоянно был присоединен к зарядке. – Я незаметно поворачиваю голову к камере, говоря четко и испуганно: – Я увидела выцарапанное на столе имя. А в неотправленном имейле было написано, что за профессором кто-то охотится… что его хочет убить…

– Стоп.

– …Студент Кингстона. Его зовут Чон Рейвенскрофт. Мне так страшно, детектив. Зачем ему убивать профессора?

– Хватит, мисс Ашборн. Вы отошли от сути вопроса.

– Я рассказала вам все, что знаю.

Он снова спрашивает меня про ту ночь, когда пропал Картрайт, и я отвечаю ему тоже самое – с одним единственным исключением: добавляю, что выпила много пива и не могу помнить все четко.

Лучше несколько дней административного штрафа и лишение водительских прав, чем дача ложных показаний.

– Хорошо. – Его лицо похоже на безэмоциональную маску, Макгрегор смотрит на меня несколько секунд, а затем распоряжается: – Мы закончили.

– Отлично.

Противный скрежет разносится по всему пространству, когда я издевательски отодвигаю стул, не забыв забрать с собой уже остывший дерьмовый американо.

Второй полицейский, женщина средних лет (не Рэйчел), которая предпочла играть роль стороннего наблюдателя, открывает мне двери и кивает в сторону выхода. Я вылетаю из участка за считаные секунды.

Хмурый Эдинбург встречает меня промозглым ветром и небольшим дождем.

Я поднимаю голову к небу и делаю глубокий вдох, пытаясь привести мысли в порядок, а затем иду в сторону метро, но стоит мне завернуть за угол, как весь воздух выходит из моих легких, и я автоматически пячусь назад, готовая сорваться на бег.

– Привет.

Всего одно слово.

Всего одно слово, сказанное в этой спокойной, хладнокровной манере, ускоряет мой гребаный пульс.

– Что ты здесь делаешь?

Чон стоит, облокотившись на свою черную «Феррари», и не спеша курит сигарету. Облако дыма и его дыхания оставляют в воздухе следы. Темное пальто и белый джемпер облегают сильные мышцы, волосы находятся в беспорядке, развеваемые очередным порывом холодного ветра, и только глаза кажутся ненормальными.

Даже на расстоянии я ясно ощущаю, как его тяжелая аура поглощает меня без остатка.

Он монстр.

Этот человек – хладнокровный убийца и монстр.

– Дожидаюсь тебя.

– Зачем?

Он отталкивается от машины, я делаю шаг назад.

– Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной, Изабелла.

Я бросаю стаканчик кофе в ближайшую урну, чтобы не встречаться с ним взглядом.

– Ты же не думаешь, что я поеду куда-то с тобой добровольно?

Великолепная ухмылка растягивает его тонкие губы.

– Садись в машину.

Я улыбаюсь, а затем медленно вытягиваю руку и показываю ему средний палец.

– Дерьмовых тебе дней в тюрьме, ублюдок.

Не говоря больше ни слова, я разворачиваюсь и ухожу.

Мне не хочется, чтобы этот мудак увидел, что я убегаю, но все же ускоряю шаг, желая убраться от него подальше. Черта с два я буду играть в его очередные игры.

Я понятия не имею, каким образом у Чона получилось подкупить полицию, но теперь, когда у них есть хотя бы эти доказательства, они не посмеют закрыть дело. Мое сердце колотится, когда я выхожу на людный квартал, и вдруг он хватает меня за локоть и поворачивает лицом к себе.

Хаос, творящийся там, где он ко мне прикасается, выбивает почву из-под ног и нагревает внутренности, несмотря на то, что ранее я чуть не замерзла насмерть в поезде.

Ярость безжалостно вгрызалась в мои кости на протяжении всей недели, поэтому я даже не смотрела, когда выбирала одежду из шкафа: на мне черные лаковые сапоги и обычное платье в пол с длинным разрезом, доходящим до бедра. Ни колготок, ни чулок, лишь голая кожа, покрывающаяся болезненными мурашками, когда он начинает рассматривать меня с незнакомой эмоцией.

– Отпусти! – Я пытаюсь вырвать руку из его стальной хватки, но это бесполезно.

Чон – пугающе сильный мужчина высокого роста и с поведением хищника. Мне приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть на него. Наши силы не равны и никогда не будут.

И он это знает.

Он мог бы с легкостью придушить меня или разбить голову о тротуар.

– Тебе лучше сесть в машину. – Его голос понижается. – Я не собираюсь бегать за тобой по всему Эдинбургу.

– Я рассказала о тебе полиции. И что ты сделаешь? Убьешь меня?

Я чувствую разрушительную энергию, убийственными волнами исходящую от него, и тем не менее его голос спокойный, даже ледяной:

– Мне стоило сделать это раньше. Когда ты увидела то, что не должна была.

Противная дрожь пробегает по моей спине. Он не мог… он ведь не мог сказать