Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

Шах переключил скорость, мотор взревел.

— Держись, Аврора, — сказал он. — Я не позволю им тебя забрать.

Позади, в зеркалах, сверкали огни — чётким строем шли три машины, словно стая хищников, выжидающих момент для броска. И они бросились.

В следующее мгновение стекло рядом со мной взорвалось миллионом осколков. Я вскрикнула, закрыв лицо руками. Выстрел. Это был выстрел. Они стреляли!

— Пригнись! — рявкнул Шах.

Я вжалась в сиденье. Ещё один хлопок — и пуля пробила зеркало. Осколки упали к моим ногам. Я почувствовала запах пороха и обжигающий запах горелой резины.

Артур отцепил одну руку от руля, протянул её к бардачку и рывком выхватил оттуда пистолет.

Ещё один выстрел — и он, не сводя глаз с дороги, вскинул руку и выстрелил в ответ. Я вздрогнула, понимая, что Артур ни за что не сдастся. Он будет биться за меня до конца.

Сзади раздался визг шин и глухой удар — одна из машин врагов, потеряв управление, врезалась в ограждение и закрутилась. Но две другие всё ещё держались на хвосте.

— Они не отстанут… — прошептала я, не в силах оторвать взгляда от зеркала.

— Отстанут. Я заставлю их отстать, — коротко ответил он, и в его голосе была такая уверенность, что я не посмела усомниться.

Наша машина вылетела на мост. Сзади снова засвистели пули, одна из которых прошла так близко, что я ощутила горячий воздух у виска.

Я зажмурилась, вцепилась в сиденье — и в этот момент Артур снова выстрелил. Гулкий хлопок отозвался эхом под сводами моста. Сзади раздался резкий визг, скрежет металла, грохот. Ещё одна машина врагов вышла из строя, осветив ночь оранжевым пламенем.

Оставалась одна. Самая быстрая. Самая упорная.

Он взглянул на меня в зеркало. Его глаза — тёмные, жесткие, полные огня — встретились с моими.

— Пока я жив, с тобой ничего не случится, — пообещал он.

И с этими словами резко рванул руль, свернул с моста на съезд. Машину несло в сторону леса.

Позади завыла сирена, но я слышала только его дыхание, его голос и стук собственного сердца.

Мы вылетели с трассы, машину подбросило на ухабах, но Шах не сбавил скорости. Лес сомкнулся вокруг нас тёмной стеной, ветви били по стёклам.

Позади наконец воцарилась тишина.

Я оглянулась, чтобы в этом убедиться. Пустота. Мы оторвались… Кажется, мы действительно оторвались.

— Их… их нет… — выдохнула я, сама не веря в то, что говорю. — Артур… мы… мы правда живы?

Он ответил не сразу. Машина резко свернула на просёлочную дорогу, колёса заскользили по мокрой земле, и только когда мы выехали на небольшую поляну, он ударил по тормозам.

Рёв мотора стих, и наступила такая тишина, что от нее у меня зазвенело в ушах.

Я осталась сидеть, прижав руки к груди. Не могла пошевелиться. Казалось, если сделаю хоть одно движение, всё происходящее окажется сном. Я проснусь снова в особняке. Снова увижу мать. Снова почувствую на запястье холод браслета, подаренного стариком.

— Аврора… — прозвучал совсем рядом его голос.

Я медленно подняла глаза. Протянула руки и коснулась его лица, его волос. Наши взгляды встретились — на этот раз нам для этого не понадобилось зеркало.

В них было всё: боль, ярость, отчаяние… и такая дикая, жгучая нежность, что я задохнулась.

— Я думал, что потерял тебя навсегда… — сказал он глухо.

— Я тоже так думала… — прошептала я еле слышно.

Потом наклонилась ближе, прижалась лбом к его щеке.

— Мы спаслись… — повторила я шёпотом, будто заклинание. — Мы спаслись, Шах.

Он выдохнул, его руки дрогнули — и в следующую секунду он заключил меня в объятия, прижимая так сильно, что мне стало трудно дышать. Но я и не хотела дышать без него. Я хотела раствориться в этих руках, в этом тепле, в этом невозможном чуде, которое он мне подарил, рискуя собственной жизнью.

Однако, когда первый восторг прошел, ко мне постепенно пришло горькое осознание — наша борьба еще не закончилась. Она едва только началась...

Глава 23

Мне стало страшно при мысли сколько еще опасностей и препятствий нас ждет впереди. Я вцепились в его рубашку, в его плечи, в его шею. Повторяла его имя снова и снова, пока Артур не увлек меня в новый поцелуй.

Это было безумие. Это был крик отчаяния и жажды. Он прижимал меня, будто боясь, что я снова исчезну, что меня отнимут опять. Его руки скользили по мне, проверяя, убеждаясь, что я здесь, я целая, я живая.

Я теряла себя. Я тонула в этом поцелуе, в его дыхании, в его горячих пальцах, которые обжигали мою кожу даже сквозь ткань платья. Оно мешало нам, оно было как чужая оболочка, которую я ненавидела. Я чувствовала, как он срывает с меня ткань, которая рвется, как его дыхание обжигает мою кожу, как его губы оставляют влажные следы на моём теле. Я не сопротивлялась. Я хотела этого больше, чем жизни. Я знала, что после того, как он вырвал меня из цепей, я уже принадлежу ему. Моему безумному, невозможному, единственному.

Но на самом пике, в тот момент, когда я уже подумала о том, что, наверное, у нас все прямо здесь и сейчас случится, Артур вдруг остановился, обхватил моё лицо ладонями, впился взглядом в мои глаза. Его дыхание было рваным, руки дрожали, губы всё ещё горели моими поцелуями, но он выговорил хрипло:

— Нам нужно бежать дальше… понимаешь? Прямо сейчас. Мы не можем остановиться.

Я не помню, кто из нас первый снова потянулся к другому. Наверное, я. Или все-таки он…? Это не важно. Это не имело никакого значения — потому что весь мир подтолкнул нас друг к другу.

Мне казалось, что, если мы сейчас разомкнём объятия — я этого не вынесу.

Но он все-таки оторвался от моих губ и жадно провёл по щеке, по шее, оставляя горячие поцелуи. Его дыхание обжигало, его губы заставляли меня стонать, и я впервые не боялась этого звука. Наоборот — я хотела, чтобы он слышал, как сильно я горю от него.

— Аврора… — сорвалось у него. — Ты сведёшь меня с ума.

— А ты думаешь, я не схожу…?

— Ты моя… — прошептал он прямо в губы. — Слышишь? Ты только моя.

— Твоя… — выдохнула я. — Навсегда твоя…

Артур распахнул дверцу, впустив в салон машины свежий, обжигающий своим холодом воздух, чтобы мы оба немного пришли в себя. Я ощутила, как меня обдало этим ветром свободы. И у меня словно открылось второе дыхание, появились силы —