Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

Но в этом громоздком платье я была до ужаса неповоротлива. В нем у меня точно не получится далеко убежать. Я рванула рукав и дальше, и ткань начала трещать под моими руками. Но платье будто не хотело отпускать меня. Шлейф застрял на сиденье, и я дёрнула его яростно.

— Помоги мне, — я позвала Артура, и он тут же подался ко мне, сорвал с моих плеч остатки ткани.

Потом протянул мне свёрток — там было то, на что я должна была заменить роскошный дизайнерский наряд. Спортивные штаны, толстовка, куртка — все, что нужно, чтобы слиться с ночью или смешаться с толпой. Я торопливо переоделась, а Артур, оглядев меня снизу вверх, добавил последний штрих — спрятал под капюшон мои длинные, светлые волосы. Теперь меня было почти невозможно узнать.

А вот украшений, которые на меня нацепили, я не бросила. Я собрала их все и спрятала в карманы — холодные, тяжёлые камни. Ещё недавно они были символом рабства, теперь же они стали для меня оружием. Нам в любом случае понадобятся деньги — а эти стекляшки можно выгодно продать.

— Отойди, — бросил Артур коротко, отстраняя меня от машины.

В его руках блеснуло что-то маленькое и металлическое — фонарик? Нет, я расслышала щёлканье. Резкий запах бензина врезался в ноздри.

— Что ты делаешь?

— Отойди подальше, Аврора, — повторил он мягче.

Я шагнула назад на пару метров и упёрлась спиной в ствол дерева. Артур полил корпус машины из канистры, а потом поджёг какую-то тряпку и бросил вперед. Пламя взметнулось ввысь, яркое и злое, за мгновение проглотив ткань. Тёплый жар ударил мне в лицо, и запах горящей синтетики — острый, едкий — заставил зажмуриться. От машины повалил густой чёрный дым.

Пламя завыло, моторный отсек вспыхнул, капли искр посыпались на землю. Шах повернулся ко мне. Его лицо было все в карамельно-оранжевых бликах, в глазах плясали огненные отблески. Он подошёл ближе и притянул меня к себе.

— А теперь давай убираться отсюда...

Мы двинулись вглубь леса, оставив за собой чёрную громадину раскаленного металла.

Ноги вязли в сырой глине, каждый шаг отбирал последние силы. Лес сгущался, а временами казался почти живым — отовсюду развались шорохи и тяжёлое дыхание ветвей. Я не видела дороги, я шла наощупь, за ним, в его след.

— Ещё немного, — тихо сказал Артур. — Через километр будет посёлок…

Он на миг склонился ко мне, и его губы коснулись моего виска — лёгко, почти невесомо.

— Ты молодец, — сказал он. — Держишься...

Мы шли еще долго — лес казался бесконечным, влажный, тяжелый воздух давил на плечи, запах гари от недавно сгоревшей машины всё ещё тянулся за нами шлейфом.

Наконец деревья начали редеть, впереди проглядывал свет. Шаг за шагом мы выбирались из мрака — и вдруг вышли на поляну, на краю которой стоял дом. Я остановилась, не веря своим глазам: после наших плутаний по лесу этот дом показался мне миражом.

— Здесь, — тихо сказал Артур. — Это наш дом. На какое-то время. Здесь мы сможем немного отдохнуть…

Глава 24

Я переступила порог, и в нос сразу же ударил запах сырости — дом, видимо, давно стоял пустой. Но в нём, однако, было удивительно спокойно. Не заброшенно, не тревожно, а именно спокойно. Будто только эти стены были готовы принять нас, укрыть от всего мира.

Шах быстро прошёл внутрь, заглянул в каждую комнату, проверил окна, двери, словно снова хотел убедиться в том, что мы действительно в безопасности. Я же застыла посреди прихожей, осматриваясь. Деревянный пол скрипел под ногами, на стенах — старые обои, в углу стоял продавленный диван, а чуть дальше — массивный стол, на котором виднелся толстый слой пыли.

Артур остановился напротив меня, и я заметила в его лице явное беспокойство.

— Здесь безопасно, — произнёс он, словно оправдываясь. — Я понимаю, что это… Немного не то, к чему ты привыкла.

Я кивнула, чувствуя, как вдруг наваливается усталость. Прошла в комнату и опустилась на диван. Шах подошёл, присел рядом, протянул руку, и я вложила в его ладонь украшения, которое всё это время сжимала в кармане.

— Мы ещё решим, что будем с ними делать, — тихо сказала я. — Но сейчас… сейчас я не хочу ни о чем думать. Просто хочу побыть с тобой…

Но тут я заметила его взгляд — пристальный, тревожный — словно он колебался, стоит ли ему говорить то, что вертелось у него на языке.

— Аврора… — тихо начал он, и в его голосе вдруг появилась какая-то непривычная неуверенность. — Я знаю, что ты привыкла… к другому. К удобству, к роскоши, — он обвёл рукой комнату, словно извиняясь за то, насколько убого выглядит всё это. — А я… Я могу дать тебе только это.

Он сказал это с такой горечью, что мне стало не по себе. Я увидела, что за его силой и решимостью скрывается чувство вины. У меня сжалось сердце. Да, он прав, я действительно привыкла к шелковым простыням, дизайнерским интерьерам и повышенному комфорту. Но всё это сейчас казалось таким далеким, ненужным, чужим. Я бы ни за что не променяла на это обретенную свободу.

— Артур, — сказала я осторожно. — Всё то, что было раньше… это просто вещи. Мишура. Я смотрела на бриллианты, на золото, и чувствовала такую пустоту внутри... А сейчас я смотрю на тебя… и мне кажется, что я наконец-то дышу свободно.

Он покачал головой — словно не верил, что достоин этих слов.

— Мысль о том, что я втянул тебя в это… что ты сидишь здесь, среди этого хлама, в холоде, вместо того чтобы жить так, как ты должна…

— Должна? — перебила я, и в моём голосе прозвучала твёрдость, которой я сама от себя не ожидала. — А кто сказал, как я должна? Ты? Старик? Мама? Почему все вокруг думают, что знают, что мне нужно. Все видели в моей жизни только блеск, а не обратную сторону. Но знаешь, что я чувствую сейчас? Я чувствую, что всё впервые по-настоящему моё. Потому что я сама выбрала. Я выбрала быть здесь. Именно здесь. С тобой.

— Ты даже не представляешь, что для меня значат эти слова, — прошептал он.

Я сжала его руку, и он, словно сломав внутри себя последнюю преграду, наклонился и уткнулся лбом в моё плечо. Я молчала, не решаясь нарушить воцарившуюся тишину, но он сам вдруг заговорил — и голос его прозвучал так тихо, что я едва расслышала:

— Я