Тысячи испытаний - Тан Ци

впивались в плоть и кости – это тоже была боль. И помимо этой мучительной боли, которая превращала жизнь в кошмар наяву, в теле бушевал жар. Казалось, в нем полыхает множество искр, которые раздувал буйный ветер, и пламя ярилось, готовое сжечь ее дотла.

Пытка была невыносимой, Цзу Ти лишь надеялась скорей потерять сознание. Не в силах сдержать стонов, богиня тяжело дышала. Она больше не могла сидеть и рухнула на ложе. В этот момент ее подняли чьи-то руки. Цзу Ти не могла повернуться, лишь ощутила, что кто-то сел позади нее. Те самые удержавшие ее руки легли ей на спину, и через них в тело потекла сила, прохладная, но мягкая, как вода.

Проникнув внутрь, эта сила остановила буйство урагана и движение игл, погасив пылающий огонь. Наконец Цзу Ти могла перевести дух. Боль и жар поутихли, но этого было недостаточно. Хотя пламя внутри ее тела погасло, кожа все еще горела. Она знала, что руки позади были холодными, подобно нефриту или льду. Богиня света подумала: наверное, и хозяин этих рук такой же. А холод сейчас был для нее единственным лекарством.

Не иначе как в помрачении она с трудом повернулась на бок и откинулась назад, упав прямо в прохладные объятия. Холод придал ей сил, и Цзу Ти попыталась обнять того, кто мог унять жар… Однако ее спаситель уклонился. Ловко избежав прикосновения, он попытался усадить богиню как следует, но у него никак не получалось – ее тело словно разом лишилось всех костей. И тогда Цзу Ти услышала вздох:

– Сядь прямо.

Это был голос молодого мужчины, приятный и низкий, напоминающий легкий ветерок, ласкающий ухо. Он принес Цзу Ти прохладу и умиротворение. Вот только у нее просто не было сил. Ни на что. Она всхлипнула:

– Я не могу сесть прямо, мне жарко и больно!

Богиня хотела обнять его, а он пытался оттолкнуть ее, и в этой борьбе они задели грушевую ветку над ложем. Лепестки осыпались на постель и, смятые, наполнили пространство ароматом. Но Цзу Ти была слишком настойчива, в конце концов мужчина не смог сопротивляться и, уступив ей, осторожно притянул к себе, обняв одной рукой. Другую он плотно прижал к ее спине, непрерывно передавая силу, способную укротить и подавить бушевавшие внутри ветер с огнем. Цзу Ти жалобно пробормотала:

– Мне так плохо. – Затем она со слезами спросила: – Я что, умру?

– Нет, – мягко сказал мужчина и добавил: – Скоро тебе станет лучше, не бойся.

Его голос успокаивал. Цзу Ти отчаянно пыталась открыть глаза, чтобы увидеть своего спасителя, но когда она, стиснув зубы, наконец смогла это сделать, мир закружился, и сон резко оборвался.

В киноварной комнате, озаренной слабым светом, богиня света, тяжело дыша, села на ложе из хрусталя и сидела так до тех пор, пока не успокоилась. Затем накинула верхнюю одежду и медленно вышла из пещеры.

На небе висела луна, деревья отбрасывали причудливые тени. Вспоминая свой недавний сон, Цзу Ти не могла унять бешено колотящееся сердце. И невыносимый жар с болью в теле, и аромат груши на ложе, и кратковременная прохлада, которую принес ей тот мужчина позади, – она все будто прожила наяву. А так походить на правду мог только вещий сон. Боль, которую Цзу Ти в нем испытала, напоминала ту, что причинили ей во время жертвоприношения бушующий огонь и гибельный ветер изначальных миров смертных. Только боль из сна была в сто раз сильнее, чем тогда.

Тело богини света было прекрасным сосудом, способным вместить любую силу в мире. Например, когда другие боги передают друг другу силы, им нужна трава бессмертия, способная очистить ци, чтобы та, проникнув в тело, не вступила в борьбу с ци его хозяина. Но у богини света таких проблем не было. До сих пор, кроме кармического огня и иссушающего ветра миров смертных – наследия цветов Падма, из которых были сотворены эти миры, – никакая другая сила, проникнув в тело богини света, не причиняла ей страданий. Может ли быть так, что сила, которая металась в ее теле и причиняла ей такую боль, связана с цветами Падма? Цзу Ти невольно задумалась.

Вообще-то она примерно догадывалась, откуда взялась эта сила и почему она проникла в нее.

Днем она говорила посланникам, что собирается в предел Совершенства, дабы забрать кое-что у Цин Цзяна. На самом деле она хотела забрать не какую-то вещь, а часть его силы. После пробуждения ей часто снились вещие сны, и до сегодняшнего сна был еще один, в котором она обнаружила, что в оружии Цин Цзяна, клинке Императора Запада, накоплена ужасающая сила, которая, возможно, способна уничтожить все миры. Именно из-за того сна она решила рискнуть и поместить в свое тело часть силы, запертой в клинке. Так она смогла бы исследовать ее природу.

Судя по сегодняшнему сну, ее замысел удался – она забрала часть силы Цин Цзяна, однако ее разрушительная мощь оказалась столь велика, что причинила богине огромные страдания. Но это не имело значения. Хотя сон и принес боль, он также усилил ее интерес: теперь ей еще больше хотелось выяснить, как связаны сила клинка Императора Запада и цветы Падма.

Ах да, еще тот молодой мужчина, лица которого она не увидела.

При мысли о нем она на мгновение растерялась. С трудом отбросив воспоминания о том, что творила с тем мужчиной – нелепость, на которую ее толкнула боль, – она подумала о другом: голос у ее спасителя был низким, прохладным и спокойным, и от его рукавов исходил холодящий аромат. Возможно, и в самом мужчине тепла было немного. Однако, когда лечил ее, он действовал очень мягко, даже, можно сказать, нежно. А самым удивительным для нее было то, что его ци смогла подавить разрушительную мощь силы Цин Цзяна в ее теле. Пусть и временно, уже это было невероятно и, по крайней мере, указывало на то, что ее спаситель был отнюдь не прост.

Жаль, что она не знала никаких молодых дарований этой новой эпохи, наступившей более двухсот тысяч лет спустя. Цзу Ти долго размышляла о том, кем мог быть незнакомец, но так и не нашла ответа.

Лунный свет и аромат цветов действовали на богиню света усыпляюще. Лежа на траве под луной, она хотела еще немного подумать, но не смогла противостоять подступающей сонливости и вскоре, опершись на руку, снова погрузилась в сон. На этот раз ей больше ничего не привиделось.

В пределах шести направлений земля