Ретроградный Меркурий для попаданки - Олеся Герус

— Как насчёт Косы? — спросила я, не удержавшись. — Спрашивала у Пискли, что означает её ранний восход. Получила ответ уровня расплывчатого гороскопа на сайте с рекламой БАДов.

Дариан бросил быстрый взгляд на ворона, потом на меня, и на секунду в его глазах промелькнуло что-то похожее на настороженность.

— Ранний восход Косы, — сказал он медленно, — редко бывает добрым знаком. Но точных толкований никто не знает. Последний раз она восходила не по расписанию перед самым переворотом Илсевет.

Комната притихла. Даже Пискля, обычно готовый прокомментировать что угодно, промолчал, склонив голову набок.

— Замечательно, — пробормотала я. — То есть либо я безобидная аномалия в узоре неба, либо предвестник новой гражданской войны. Мне определённо стоило уточнять детали контракта перед тем, как падать в этот мир.

— Мы не знаем наверняка, — сказал Дариан тихо, и, несмотря на всю утреннюю неловкость между нами, в его голосе прозвучало что-то похожее на желание успокоить. — Небо говорит загадками. Люди слышат в них то, чего боятся сами.

— Обнадёживающая философия, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Дариан коротко кивнул и отвернулся к окну, а я вернулась к остывшей каше, чувствуя, как утро, начавшееся с такой болезненной неловкостью, постепенно превращается в нечто более сложное — смесь обиды, упрямства и упрямой, не желающей угасать надежды.

Я улыбалась, шутила, поддерживала разговор, стараясь, чтобы никто не заметил, чего мне это стоит. Старая привычка, отточенная годами эфиров с бокалом в руке и улыбкой на лице, пока внутри всё горело совсем другим огнём. Профессиональная деформация. Даже сердце умею разбивать себе с сохранением лица — подписчицы бы аплодировали.

Глава 9. Условия одной сделки

План, составленный за завтраком, оказался проще, чем я ожидала: явиться к Касселю раньше срока, не дожидаясь истечения трёх дней, и говорить с позиции силы, а не страха. Дариан считал это рискованным. Гром считал это безумием. Я считала это единственным способом перестать чувствовать себя вещью, которую передают из рук в руки без права голоса.

Разговаривать с Дарианом после вчерашнего было неловко — мы оба старательно обсуждали исключительно тактику, маршрут и возможные вопросы Касселя, избегая всего, что могло бы напомнить о случайном поцелуе и ещё более случайном отказе. Получалось у нас, признаться, плохо: неловкие паузы вклинивались в разговор с завидной регулярностью.

— Ты уверена? — спросил Дариан в третий раз за утро, пока мы шли к назначенному месту встречи — на этот раз не пустырю у Врат Пепла, а неприметному дому на окраине, где, по словам Пискли, Кассель вёл дела подальше от лишних глаз.

— Уверена настолько, насколько вообще можно быть уверенной перед разговором с человеком, устроившим засаду на собственных соратников, — ответила я, поправляя на ходу многострадальную футболку, которую так и не сменила на местную одежду — маленький акт упрямства, значивший для меня больше, чем казалось со стороны.

— Это не отвечает на вопрос, — заметил он.

— Значит, не уверена, — призналась я. — Но иду всё равно.

Гром, увязавшийся с нами до угла улицы, остановился, скрестив руки на груди с видом человека, готового прочитать нотацию, невзирая на очевидную бесполезность подобного занятия.

— Мне это не нравится, — объявил он. — Идти прямиком в логово интригана без плана отступления — худшая идея, которую я слышал за последний месяц. А я слышал много плохих идей, поверьте моему богатому опыту.

— У нас есть план отступления, — возразила я. — План называется "быстро уйти, если станет совсем плохо".

— Блестящая тактика, — фыркнул Гром. — Достойна учебников по военному делу.

Пискля, круживший над нашими головами, спикировал вниз и приземлился на плечо Дариана с явным намерением высказаться.

— Лично я, — объявил он, — считаю план прекрасным именно в своей простоте. Сложные планы обычно проваливаются от собственной сложности. Простые хотя бы имеют шанс сработать по чистой случайности.

— Обнадёживающая философия, — пробормотала я в который раз.

— Всегда пожалуйста, — невозмутимо ответил ворон. — Кстати, раз уж речь зашла о логове интригана: если что-то пойдёт не так, я буду кружить снаружи. Один короткий крик — всё спокойно. Три коротких — бегите. Пять — тоже бегите, но я уже улетел за подмогой.

— Успокаивающая детализация, — заметил Дариан сухо.

— Стараюсь, — подтвердил Пискля с достоинством.

Гром покачал головой, глядя на нашу компанию с видом человека, окончательно смирившегося с абсурдностью происходящего.

— Идите уже, — буркнул он. — И постарайтесь не устроить ещё одну ловушку на мою больную голову. Вчерашней хватило на месяц вперёд.

Дом Касселя снаружи выглядел обманчиво скромным — невысокий, с выцветшими ставнями, ничем не выделяющийся среди соседних построек. Внутри всё оказалось иначе: дорогая мебель, картины в тяжёлых рамах, ковры настолько мягкие, что шаги тонули в них без единого звука. Пахло здесь не пылью и не сыростью, как в большинстве домов, где нам приходилось скрываться последние дни, а чем-то дорогим — воском для полировки дерева и лёгкими нотками благовоний, тлевших в маленькой курильнице у окна.

На стенах кабинета висели карты — подробные, тщательно вычерченные, испещрённые пометками разноцветными чернилами, — и я невольно задержала взгляд на одной из них, изображавшей столицу с обозначенными маршрутами патрулей.

Сам Кассель сидел за столом в глубине комнаты, без своего драматичного плаща, в простой рубашке — он словно снял часть театрального костюма вместе с публичной ролью. Увидев нас, он отложил перо и откинулся в кресле с выражением человека, приготовившегося к интересной, хоть и неожиданной партии.

— Раньше срока, — заметил он, разглядывая нас обоих. — Похвальная решительность. Или отчаяние. Иногда сложно отличить одно от другого.

— Решительность, — твёрдо сказала я, входя в кабинет без приглашения и усаживаясь в кресло, явно предназначенное для более почтительных посетителей.

Кассель заметил мой взгляд, всё ещё задержавшийся на карте с патрулями, и коротко улыбнулся, ничуть не смутившись.

— Информация — основа власти, — заметил он. — Полагаю, вы понимаете эту истину лучше многих, учитывая вашу прежнюю профессию.

— Информация — основа доверия, если делиться ею честно, — парировала я. — А не оружие для манипуляции теми, кто вам доверился.

Кассель приподнял бровь, оценивая мою дерзость с интересом, но тут же спрятал его за вежливой улыбкой.

— Слушаю, — сказал он.

— У меня встречное предложение, — начала я, стараясь звучать так же спокойно, как звучала перед самыми капризными клиентами на Земле. — Вы предлагали мне защиту, обучение и дисциплину в высказываниях. Я отказываюсь от всех трёх пунктов в предложенном виде.

— Вот как, — протянул Кассель, сплетая пальцы перед собой. — И что взамен?

— Взамен, — продолжила я, — я предлагаю