Нефритовое бюро непризнанных чувств - Виктор Алеветдинов

Слуга улыбнулся нарисованным ртом.

— Хозяева Фестиваля рады приветствовать почётных гостей.

Он протянул красный конверт. На нём не было имени отправителя — только круг с пустым лицом и тонкая золотая строка:

«Спорным парам — особое место у сцены».

Часть III

Фестиваль десяти тысяч помолвок. Глава 15. Город временных супругов

Фестиваль десяти тысяч помолвок начинался с лавки, где продавали прошлое.

Не настоящее прошлое: оно в Юйлане пахло пылью, семейными ссорами и словами, сказанными на три года позже нужного срока. Здесь прошлое лежало в лакированных коробочках, перевязанное красными нитями, и выглядело куда приличнее.

— Первое свидание под сливой! — кричал торговец с усами в форме брачных завитков. — Для пар, которые познакомились некрасиво, не помнят как или хотят забыть участие тёщи! Лёгкий дождь включён в цену!

В коробочках мерцали сцены: мужчина протягивал женщине зонтик; две руки касались одной чашки; пара смеялась под деревом чересчур долго для людей без причины. Всё гладкое, красивое, подозрительно удобное.

— Хотите заменить первую встречу? — оживился торговец, заметив красные ленты. — Было «он пришёл с проверкой», станет «он спас её от дождя».

— Дождь я переживу, — сказала Сяо-Лань. — Проверка оставила более стойкую травму.

— Наша первая встреча уже зафиксирована Книгой Помолвок, — сказал Вэй.

— Тем более! Если Книга записала неудобное, лучше исправить, пока родственники не начали вышивать это на подушках.

— Исправление записи без основания незаконно.

Торговец погрустнел.

— Вы чиновник?

— Временно нет, — сказала Сяо-Лань.

— Какое счастье для праздника.

Они пошли за бумажным слугой с пустым лицом. Красный конверт он так и не отдал — держал перед собой, как приманку. На нём вспыхивал знак пустого лица, а золотая строка «Спорным парам — особое место у сцены» то появлялась, то исчезала, будто тот, у кого не было лица, забавлялся их терпением.

Фестиваль оказался отдельным городом внутри города.

Улица арендованных судеб тянулась под фонарями. На каждом висела табличка будущего: «тихий дом у воды», «совместная лавка, умеренная прибыль», «редкие ссоры при живой родне». Люди ходили парами, держась за руки или документы. Одни выглядели счастливыми, другие — решившими купить счастье до того, как оно передумает.

Слева продавали совместимые фамилии, рядом — семейные предания, чуть дальше — искусственные воспоминания о первом подарке.

— Законно? — спросила Сяо-Лань.

— Если воспоминание маркировано как декоративное и не используется для обязательства, да.

— А если человек носит его в сердце?

— Сердце не является проверяемым хранилищем.

— Ваша Палата просто не добралась.

После отстранения Вэй молчал иначе: проверял, не стала ли правильная фраза чужой ловушкой.

Бумажный слуга остановился у лавки «Тёща в аренду на испытательный срок». Перед входом стояли мягкая тёща с пирожками, строгая с веером и пророческая, уже знавшая дату развода.

— Выбирайте под характер союза! При раннем побеге деньги не возвращаются.

— А тёща, которая проверяет жениха на способность не читать морали во время ужина, есть? — спросила Сяо-Лань.

Приказчик смерил Вэя взглядом.

— Для такого случая нужна усиленная.

— Мы торопимся, — сказал Вэй.

— Он боится с формулировкой.

Вэй пошёл дальше чересчур быстро, и красная лента звякнула. Сяо-Лань пришлось догнать. Бумажный слуга ждал у площади Испытаний парной гармонии.

В центре площади стояли длинные столы: доски, тесто, фарш, зелень, приправы и маленькие печати для ритуальных пельменей. Табличка сообщала:

«Чтобы пройти во внутренний круг Фестиваля, пара должна приготовить совместное блюдо. Еда не врёт. Руки тоже».

— Процедурно сомнительно, — сказал Вэй.

— Зато вкусно.

— Проверка гармонии через пищу ненаучна.

— Вы боитесь пельменей.

— Пельмени в ритуальном контексте могут нести символическую нагрузку.

— Так и запишем: бывший инспектор опасается начинки.

Слуга вложил конверт в подставку. Тот закрылся золотой нитью: приглашение должно было открыться после успешного испытания.

Сяо-Лань взяла миску с тестом.

— Ну что, стажёр по подозрительности. Докажем совместимость хотя бы в муке?

Вэй закатал рукава.

— Я готов обеспечить структурную целостность изделия.

— Романтичнее слов я не слышала.

Вэй положил на доску шар теста, достал из кармана складную линейку и начал раскатывать круг.

Сяо-Лань замерла.

— Нет.

— Что?

— Вы принесли линейку на Фестиваль.

— Она складная.

— Это не оправдание, это усугубление.

Цикада выглянул из булавки.

— Инспектор без должности, но с линейкой. Государство ещё не погибло.

Вэй измерил диаметр.

— Неравномерное тесто может привести к разрыву начинки, что символически трактуется как утечка семейного благополучия.

— А если благополучие хочет вытечь?

— Значит, начинка размещена неправильно.

Сяо-Лань раскатала тесто ладонью без линейки, положила начинку, защипнула края и вытянула два угла. Пельмень стал похож на недовольного чиновника с нахмуренными бровями и чересчур длинными рукавами.

— Это я? — спросил Вэй.

— Собирательный образ административного страдания.

— У него мои рукава.

— Ваши рукава обладают личностью.

Вэй сделал следующий круг теста ровнее, чем требовалось.

— Мы должны пройти проверку, а не создать съедобную карикатуру.

— Настоящая пара должна уметь смеяться над общими бедами.

— Мы не настоящая пара.

— Тогда тем более. У нас только беды и есть.

Сказала легко, но пальцы на миг замедлились.

После ночи у реки Сяо-Лань стала тише: будто внутри появился документ, чересчур личный, чтобы показывать, и чересчур тяжёлый, чтобы не учитывать. Вэй не знал, как помочь, поэтому молча подвинул к ней миску с начинкой и убрал лишнюю муку с края стола.

Сяо-Лань заметила. Не поблагодарила. Только следующий пельмень получился чуть менее злым.

— Чересчур мало соли, — сказала она.

— Соль добавлена по норме.

— Норма не имеет языка.

— Избыток соли испортит блюдо.

— Недостаток соли может испортить жизнь.

Она потянулась к чашечке. Вэй перехватил её руку у края стола.

— Подождите.

Пальцы легли на запястье поверх красной ленты. Оба замерли. Площадь шумела, но вокруг их рук стало чересчур тихо.

Вэй отпустил первым.

— Нужно распределить равномерно.

— Конечно. Соль — дело серьёзнее прикосновений.

Он посыпал начинку аккуратным круговым движением. Сяо-Лань попробовала снова.

— Лучше.

Маленькое слово. Почему-то он запомнил его.

Его пельмени выходили ровными и закрытыми. Её — кривыми, смешными, живыми: цикада с раздутым брюшком, бумажный сват, рыба, не доверяющая воде. Вэй пытался не смотреть на пельмень-чиновника, потом поймал себя на том, что поправляет ему край рукава.

— Вы улучшили мою карикатуру.

— Рукав был конструктивно слаб.

— Это уже