Племянница из провинции - Дина Зарубина

– Держи! – На стол легли два серебряных далера. – Это сын соседки, Клаус. Талантливый артефактор, но простодушный, как ребенок. Его на работу пригласили, крупная фирма, условия сказочные, правда, ехать надо аж в Омеруру, там ему комфортабельный дом обещали с прислугой. Он и разгорелся, да мать еле уговорила подождать подписывать, посоветоваться. Теперь она проверит, что там за филиал фирмы такой и куда мальчишку законопатить хотели на самом деле.

– Но деньги, донна Роза! Надо же вернуть! Я и не сделала ведь ничего!

– Не вздумай! И потом, ты же сама сказала цену, – донна Роза подмигнула. Два далера она положила мне в ладонь и согнула пальцы. – Это честный заработок. Я так и думала, что ты почувствуешь неладное.

О! Кажется, и от моих жалких способностей может быть польза?

Донна Марика уехала на свадьбу к сестре в Берсебу, и ее место за окошечком заняла я. Принимала почту, выдавала посылки и письма.

– Я от донны Розы, – шепнул пожилой толстый мужчина, только что получивший посылку. Сделав вид, что он ее осматривает, мужчина сунул в окошечко пожелтевший конверт.

Я повертела его в руках. Закрыла глаза и понюхала. Легкий запах пыли и бумаги. Прохлада.

– Ничего опасного или вредного тут нет, – вернула конверт. – Деловое письмо.

– Верно, – обрадовался толстяк. – Простите, я просто проверить… убедиться!

В окошечко скользнул розовый конверт с сердечками и бантиками, подписанный остреньким почерком с завитушками.

– Жена у меня поехала на воды в Вармбад и вот, прислала письмо.

Я не торопилась брать конверт.

– Вы ее в чем-то подозреваете?

– Нет, что вы, Мимишка не способна ни на что плохое, она меня любит. Я за нее переживаю, я приехать пока не могу, дела. Но вдруг ей там встретится молодчик из тех… – толстяк промокнув вспотевший лоб. – Соблазнителей!

Я коснулась конверта и даже задохнулась от острой ледяной иглы. Запах тления заставил меня сморщиться. Как можно такое не ощутить?

– Простите, мне надо проверить письмо артефактом, тут прицепилось что-то темномагическое. – Я закрыла окошечко и побежала в сортировочную. – Донна Роза, что делать? Там вот… дон Северино. Ему жена мало того, что изменяет, но и убить хочет. Она с любовником в Вармбаде. Но он же мне не поверит! Он так любит ее! Так верит!

– Хм. Я с ним сама поговорю. – Донна Роза взяла письмо и вышла в зал.

Я видела через стекло барьера, что она разговаривает с толстяком, убеждает его в чем-то. Отпустила трех клиентов, когда донна Роза вернулась.

– Уф! Сказала, что на письме порча, ее сняли, но надо разобраться, кто такое подсунул его молодой жене. Он собирался немедленно ехать, спасать свою вертихвостку, но я уговорила его послать туда частного детектива. Лучше пусть профессионал посмотрит.

– Жалко его, – вздохнула я.

– Нечего было жениться на смазливой мерзавке на тридцать лет моложе! – Отрезала донна Роза. – И вот, возьми.

Я и не задумывалась, что мои способности могут причинить такой вред. Теперь дон Северино убедится в измене жены, разведется, запьет… А жил в счастливом неведении. С другой стороны, его убить хотели, я его спасла. Вот только нужна ли ему такая жизнь, без любимой женщины, без семьи?

Пять далеров жгли мне карман. По пути домой я опустила их в чашу для пожертвований, у которой стояли две монашки.

То ли благодаря упражнениям из брошюры для начинающих, то ли потому, что через мои руки проходило большое количество писем, я становилась все чувствительнее. Теперь мне даже не надо было брать в руки конверт, чтоб ощутить холод и запах разложения от письма в центре стопки. К счастью, это случалось редко. Чаще письма были нейтральными и приятно-тепленькими, с ароматами лимона, мяты или скошенной травы.

15

– Дядя? Тетя? – вот уж чего не ожидала, так явления любимых родственников. Не успела выйти на крыльцо почты порадоваться погожему деньку и окончанию рабочего дня.

– Эухения? – тетя поджала губы. – Так это правда?

– Что правда?

– Ты тут прислуживаешь!

– А что такого?

– Мы не можем допустить такого унижения! Немедленно собирай вещи, мы тебя забираем! – загрохотал дядя. – Ты благородная девушка! Как ты смеешь позорить семью? У тебя две кузины, на них падет тень твоего предосудительного поведения.

– Дядя, вы Сандлер, – кротко напомнила. – А я Стаприт, если забыли. Я замужем. Муж не находит в моем образе жизни ничего предосудительного! Очень рада была повидаться, прощайте!

– Стой! Эухения! Давай поговорим!

Устраивать представление для всех сослуживцев и прохожих мне не очень хотелось, поэтому я указала на столики кафе на углу улицы.

– Ты не пригласишь нас домой? – Скривилась тетя. – Что за манеры!

Уж какие есть. Через чашку кофе мне стало известно, что знакомая донны Дорины, проживающая неподалеку (вот же невезение!) неоднократно видела меня здесь то с корзиной овощей, то относящей ботинки в починку, белье к прачкам, или с бидоном молока, идущей от молочника. Вот они и решили, что я прислуга. Опустилась ниже некуда. А по мне, так помочь пожилой донне вполне нормально, ущемленной и оскорбленной себя почему-то не чувствую.

– Тебя выгнал муж? – нетерпеливо спросила тетка.

– Нет, не выгнал. Я просто тут живу.

– Тогда почему ты живешь в трущобах, имея мужа-мага?!

Я обиделась за «трущобы». Нормальный район. Небогатый, но вовсе не трущобы. Тут живут мелкие торговцы, ремесленники, служащие многочисленных контор, студенты, чиновники невысоких рангов. Откровенных нищих, бродяг или забулдыг тут не водилось. Чистенькие небольшие домики, палисадники, мостовая, чугунные фонари даже есть. Два. В начале Почтовой и в конце.

На Горчичной, возле колледжа, селятся интеллигентные образованные люди, преподаватели, магистры. Там ни одного одинакового дома нет, хотя все островерхие, у всех узкие стрельчатые окна. Это моя любимая прогулка, дома рассматривать, когда хочется голову проветрить. У одного дома даже горгульи есть на крыше! Нашли трущобы! Да тут такой райончик, пальчики оближешь. До центра недалеко, и тихо. Как в деревне, все друг друга знают.

В доходных домах на Илангали ужас сколько народу живет, страшно подумать даже! Шестиэтажные громады с квартирами, комнатами и откровенными каморками, вот где трущобы!

– Во-первых, тетя, – отчеканила я. – Муж на службе в опасном