Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина

— Буду честна, лорд Кроу, — сказала я, — вся выпечка распродана.

Он кивнул, и уголки его губ дрогнули.

— Жаль. Ваши круассаны стали для меня настоящим кулинарным открытием.

Что-то внутри дрогнуло. Я не хотела, чтобы он уходил. Не сейчас. Мне нужно было поговорить. Узнать, что как прошел его разговор с Себастьяном.

— Но… — я сделала паузу, — чай у меня еще есть. И готовое тесто припасено. Если подождете минут двадцать, я испеку свежие круассаны.

Это было неразумно. После всего, что случилось, его визит в такой поздний час легко мог стать поводом для свежих городских сплетен. Но логика и разум в этот момент отступили.

— Это лучшее предложение за весь вечер, — Виктор прошел вглубь лавки и снял пальто, собираясь повесить его на вешалку.

— Проходите, — сказала я, отодвигая заслонку прилавка. — На кухню. Здесь… как-то слишком официально для полуночных булочек.

На кухне было тепло и уютно, пахло остывающей печью, яблоками с корицей и медом. Я быстро заварила полюбившийся травяной сбор и поставила чашки на стол. Потом достала слоеное теста и начала раскатывать его.

Механические, знакомые движения успокаивали нервы. Виктор сидел за столом, согревая ладони о фарфор, и наблюдал за мной. Это молчание было не тяжелым, а наоборот… Было в нем что-то уютное, создающее странную, интимную близость.

— Ну как? — осторожно спросила я, не отрываясь от теста. — Ваш… разговор с сыном?

Виктор тяжело вздохнул.

— Это был долгий разговор на повышенных тонах. Одним словом неприятный. Себастьян будет отбывать наказание в библиотеке, переписывая древние фолианты, до самого выпуска. О Люциане Грейвзе я поговорю с его деканом завтра.

Я кивнула, оценив масштаб санкций, и смазала очередной треугольник растопленным маслом. Руки были заняты, и это помогало сконцентрироваться, вычленить из сотни мыслей главное.

— Скажите честно, лорд Кроу, — начала я, и голос мой прозвучал увереннее и спокойнее, чем я ожидала. Потому что внутри уже поднималась глупая волна обиды. — Когда вы проявили ко мне… внимание. Ваши цветы. Визиты. Это было… из-за Бель? Вы присматриваете ее как возможную пару для Себастьяна?..

Я не знала как объяснить это иррациональное чувство обиды, уязвленности. Если я окажусь права…

Виктор поставил чашку с легким стуком и посмотрел на меня твердым и ясным взглядом.

— Нет, Алисия, все совершенно не так, — произнес он решительно, и мои подозрения начали таять на глазах. — Я видел в вашей дочери только возможную студентку Академии. Талантливую, гордую, с сильной магической кровью. И все, что касается Себастьяна…

Виктор провел рукой по лицу, собираясь с мыслями.

— Ему пора бы остепениться, это правда. Но вопросы женитьбы он будет решать сам. И не раньше, чем получит диплом. Поверьте, у меня не было никакого плана сватать вашу дочь моему сыну. Мои намерения были… — он запнулся, и его взгляд на секунду стал таким пристальным, что у меня пробежали мурашки по спине. — Гораздо более личными. И касались они исключительно вас.

В тот момент я как раз брала в руки новый лист теста. Его слова заставили меня замереть. Мука медленно посыпалась с моих пальцев на стол. Сердце застучало где-то в горле.

Виктор встал.

Он сделал это так резко, что стул скрипнул нарушая царящую на кухне тишину. В один уверенный шаг Виктор оказался рядом со мной. Он не спрашивал и не просил разрешения. Он просто взял мои руки, липкие от масла и в белых следах муки, и решительно притянул меня к себе.

Его горячии ладони на моей талии и спине обжигали кожу даже через ткань платья. Тепло и твердость его тела, эта близость…

Я потеряла дар речи. Все тело мгновенно напряглось, а потом вдруг обмякло, ноги стали ватными.

— Я… мои руки… грязные… — выдохнула я, глядя на свои испачканные пальцы.

— Мне все равно, — прошептал Виктор, и его голос прозвучал прямо над моим ухом.

Он поцеловал меня.

Его губы нашли мои, и этот поцелуй не был таким как в его кабинете, стремительный и прагматичный. Тот был из необходимости взять под контроль мою магию. Этот… этот был совсем другим.

Медленным, настойчивым, исследующим. Полным такого явного, не скрываемого желания, что у меня перехватило дыхание. В этом поцелуе была лишь уверенность и жар, который растопил все остальные мысли.

Я забыла обо всем. Забыла, сколько мне лет. Забыла о двадцати годах в тени другого мужчины. Забыла о лавке, о сплетнях, о сегодняшнем скандальном инциденте. Забыла даже о Бель наверху в своей комнате. Все суетное, тревожное, тяжелое испарилось, уступив место простому и невероятно важному ощущению.

В этот миг я чувствовала себя не матерью, не бывшей женой, не пекаршей. Я чувствовала себя женщиной. Желанной. Единственной в целом мире для этого мужчины, который держал меня так, будто больше ничего ценнее и желаннее для него не существовало.

Я ответила на поцелуй. Сначала неуверенно, но вскоре отдалась этому чувству, этому моменту.

Руки, которые я собиралась отдернуть, чтобы не испачкать его, вместо этого оказались на шее Виктора, притягивая его ближе.

Это было так… правильно. Так жизненно необходимо в этот момент…

Когда Виктор наконец оторвался, мне пришлось опереться на него, чтобы не пошатнуться. Дыхание сбилось, в ушах шумело. Он не отпускал меня, его руки все так же крепко держали меня, а взгляд, темный и тяжелый, изучал мое лицо.

Никто из нас не спешил что-либо говорить. Слова казались сейчас чем-то лишним, ненужным, способным разрушить хрупкую магию момента. Мы просто стояли так, окутанные лунным светом, пробивающимся в окно, дыша одним воздухом, слушая, как потрескивают дрова в камине. И для меня этого более, чем достаточно.

Глава 10

На следующий день, несмотря на все вечерние и ночные события, я проснулась рано. В комнате стоял предрассветный полумрак и тишина. Но я проснулась не от тревоги и беспокойство за наше с Бель будущее. Я просто открыла глаза и поняла, что чувствую небывалую легкость и тепло, которые наполняли все тело.

Память услужливо подкинула картинку. Лицо Виктора, склоненное ко мне. Его руки на моей талии боках. Его губы. Я непроизвольно прикоснулась к своим губам пальцами, как будто проверяя, не приснилось ли мне эта ночная встреча. Я улыбнулась. Глупо, конечно. Сорокалетняя женщина, а улыбается утром, как девочка после первого свидания.

Но запретить себе улыбаться я не могла. Потому что впервые за очень, очень долгое время утро начиналось так приятно. Не