Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина

Я потянулась и вспомнила, как Виктор уходил. Уже глубокой ночью, когда круассаны в печи стали золотистыми. Он не спешил. Мы пили чай, говорили о чем-то неважном, оба понимая, что между нами что-то навсегда изменилось. Когда Виктор наконец поднялся, мы оба не хотели, чтобы этот момент заканчивался.

— Я зайду завтра, — сказал он у двери.

— Хорошо, — ответила я.

И вот это «завтра» уже наступило.

Я встала и подошла к зеркалу. Лицо было слегка одутловатым от недолгого сна, волосы растрепанными. Но глаза… В глазах не было привычной усталой пустоты или напряжения. В них был блеск, который я давно не видела. Я смотрела на свое отражение и, наконец, верила, что Виктор видит во мне женщину. Не мать Бель, не бывшую жену Сайруса Ардена. Просто женщину. И, черт возьми, кажется, я наконец начинала чувствовать себя ею.

Той женщиной, которой я была где-то глубоко внутри все эти годы, спрятанной под толстым слоем долга и разочарования.

С этой мыслью я принялась собираться. Сегодня был обычный день. Открытие лавка, выпечка, покупатели. Но все было каким-то иным. Я ждала визита Виктора, и это ожидание было не тревожным, а приятным, щекочущим нервы. Как будто в мой обычный график вписался маленький, но очень важный праздник.

Спустившись в лавку, я принялась за привычные утренние дела. Растопила печь, поставила свежую партию хлеба. Но сегодня все было по-другому. Даже воздух в лавке казался чище.

Я выставляла выпечку на прилавок, но мысли мои были где-то далеко.

А потом началось необычное.

Дверь открылась, и одной из первых покупателей была не студентка, а женщина лет сорока в простом, но аккуратном теплом пальто и шерстяном платке. Наверное чья-та служанка. Она вежливо кивнула.

— Доброе утро. Мне поручили купить ваш фирменный хлеб с тмином, — объяснила она. — Говорят, он у вас отменный.

Я завернула буханку, взяла деньги. Женщина поблагодарила и ушла. Вслед за ней пришла девушка и купила круассаны. Потом зашла пожилая дама, которая заинтересовалась ржаным хлебом и расспрашивала о его кислинке.

Главное, что изменилось, отношение. Оно стало иным. То любопытное, слегка брезгливое внимание, что было раньше, сменилось на уважительный интерес. Ко мне обращались как к «леди Арден», которая занималась полезным для города делом.

Виктор обозначил на приеме мой “статус” уважаемой жительницы города, дал понять, что ко мне можно относится только так, как это делала он. И город принял это. По крайней мере начал. Защита и покровительство, которые предложил Виктор, оправдали себя.

С каждым визитом очередного покупателя, с каждой вежливой фразой Я чувствовала как страх и неуверенность, что гнездились где-то глубоко, отступали, уступая место спокойствию и уверенности. Я стояла за своим прилавком настоящей хозяйка этой старой лавки. Это место было моим. И люди это признавали.

Я мысленно поблагодарила Виктора. Он не только помог мне зарабатывать на жизнь честным трудом, убрав с пути препятствие в виде закостенелости и предубеждений горожан. Но и за то, что он вернул мне чувство собственного достоинства. Ту самую почву, которую у меня так грубо выбил из-под ног собственный муж. Теперь я снова твердо стояла на ногах. И это было прекрасное чувство.

Поток покупателей в лавке начал стихать к полудню. Когда дверь в очередной раз открылась, на пороге стоял Виктор. Он был в в том же коричневом пальто с черной опушкой, под которым виднелся черный лаконичный костюм, но сегодня он казался другим. Или это я смотрела на него другими глазами?

— Добрый день, Алисия, — сказал он, подходя ближе к прилавку.

— Добрый день… Виктор, — ответила я, и почувствовала, как по щекам разливается тепло. Ночью мы естественным образом перешли на “ты”. И это было так непривычно.

Наши взгляды встретились и смотрели мы друг на друга дольше, чем следовало. В его глазах я увидела ту же теплоту, что и прошлой ночью, и моя улыбка стала еще.

Он подошел к прилавку, его взгляд скользнул по почти пустым полкам.

— Похоже, утро было успешным.

— Да, — кивнула я, стараясь говорить естественно. — Горожане перестали обходить мою лавку стороной. Спасибо тебе.

Он покачал головой, чуть усмехнувшись.

— Просто твой хлеб говорит сам за себя, я тут ни причем.

Виктор помолчал, изучая мое лицо.

— Как ты?

— Хорошо, — выдохнула я, и это была чистая правда. — Очень хорошо.

— Я рад, — Виктор улыбнулся, и от этой улыбки сердце сделало кувырок. — Значит, могу предложить тебе продолжить этот хороший день? Прогулка по парку, а после ужин в ресторане. Если, конечно, ты не против.

Это же… Он прямо предлагал свидание. Настоящее свидание в парке и в ресторане. Не тайная встреча на кухне, а настоящая встреча на виду у всех. Мне хотелось сказать «да», не думая. Но прежде чем слово сорвалось с губ, внутри заворчал голос разума и практического расчета. Тот самый, что помогал мне выживать как муж предал меня.

Что скажут в городе? Меня только начали принимать всерьез, без предубеждения, как хозяйку пекарни, а не как объект сплетен. А тут сразу свидание с ректором, на виду у всех.

Это новая пища для пересудов. И что тогда будет с лавкой? Только-только наладилось…

Виктор смотрел на меня открыто, ждал моего ответа. А я чувствовала, как моя собственная радость омрачается страхом.

— Это… очень мило с твоей стороны, — начала я осторожно, подбирая слова. — Но, Виктор… давай не будем спешить. Меня только начали принимать здесь всерьез. Как хозяйку пекарни, а не как… — я запнулась, — объект для обсуждения. Если мы сразу начнем появляться вместе на людях… это снова все перевернет. Пусть все останется как есть еще какое-то время. Просто… не будем афишировать. Тем более мы пока не знаем к чему все приведет.

Его лицо изменилось. Улыбка исчезла, брови слегка сдвинулись. Он не выглядел рассерженным, скорее… разочарованным и немного недоумевающим.

— Скрываться? — спросил он, и в его голосе прозвучала легкая досада. — Алисия, я не привык прятаться и скрывать свои намерения. И я не вижу в них ничего постыдного.

Часть меня просто возликовала от этого ответа. Когда мужчина хочет публично продемонстрировать свой интерес, это о многом говорит. К тому же мне очень хотелось бы услышать подробности об этих “намерениях”, но сейчас точно не подходящий для этого момент.

— Я понимаю, — поспешно сказала я. — И я тоже. Просто… я бы хотела, чтобы меня приняли здесь по-настоящему. Не как твою спутницу… Понимаешь?

Виктор смотрел на меня