Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина

Перед сном я поднялась в спальню и снова перебрала гардероб.

Изумрудное платье уже было ушито. Я достала еще одно — глубокого винного оттенка, из тяжелого шелка с бархатной отделкой. Оно было сшито по последней столичной моде в прошлом году, но фасон его был классическим, вне времени. От длинных рукавов-фонариков легко было отпороть пару рядов кружева, чтобы сделать их более модным и лаконичным. И снова подшить талию. Пара вечеров с иголкой и ниткой, и оно будет выглядеть как только что из салона.

Что касается Бель…

Раньше она не выходила в свет, и подходящих нарядов у нее попросту не было. Мы собирались посетить один из модных салонов в столице, но визит приходилось несколько раз откладывать из-за Сайруса. Теперь я понимала, что он попросту тянул время и не хотел оплачивать дорогие покупки дочери, которые по его мнению, были явно лишними. Уже тогда он знал, что отправит нас на другой конец королевства.

Ткань для праздничного платья даже не самая дорогая, сттоила недешево. Я уже кое-что заработала, но еще одно платье… Денег на него, откровенно говоря, сейчас не было. Мне удавалось кое-что откладывать с выручки, но были более приоритетные вещи. Например, еда для нас с Бель. Продукты для выпечки хлеба. Я уже молчу о браслетах сдерживающих магию для меня.

Но отказаться от бала, на который нас пригласил Виктор, мы не могли. Так что оставалось только рискнуть, потратить заработанное на платье для Бель и работать дальше, продавать еще больше.

Я уже видела, как можно расширить наш ассортимент.

Осень закончилась и зима вступила в свои права. В академии скоро начнутся зачеты, а затем каникулы. На носу зимние праздники. Студенты, гуляющие по вечерам, будут хотеть не просто чая с булочкой, а чего-то согревающего, праздничного. Я могла предложить им специальный глинтвейн в маленьких термосах, на травах и согревающих специях из запасов тети Мелинды. На рынке я видела где продают подходящую тару. А еще к глинтвейну можно добавить имбирные пряники, украшенные глазурью. «Праздничные наборы» для студентов. Они разойдутся не хуже горячих пирожков. Это должно увеличить выручку, и мы сможем покрыть расходы на платье для Бель.

Времени до бала было немного, так что мы сразу заказали платье, чтобы его успели пошить. А на следующий день я приступила к воплощению своей новой идеи. За завтраком я рассказала о планах Бель.

— Но нужна будет твоя помощь, — добавила я, закончив рассказывать суть своей идеи. — Времени мало, так что хорошо бы начать продавать праздничные наборы уже завтра. Ты бы могла помочь украсить пряники глазурью и сложить их в коробочки.

В глазах Бель вместо паники или нежелания участвовать в моей самодеятельности загорелся азарт. Моя дочь явно не собиралась беспомощно ждать, когда деньги свалятся на нас каким-то чудом.

— Глинтвейн? Имбирные пряники? — переспросила она. — Мама, это гениально!

— Это идея не нова, — отмахнулась я, но не смогла сдержать улыбку. Все-таки опыт прошлой жизнь приносил хоть какую-то пользу.

Если бы Бель отказалась, это ничего не изменило, но ее поддержка и энтузиазм придавали сил. И я с легким нетерпением ждала, когда же можно будет приступить к делу.

Несколько дней пролетели в сумасшедшем ритме. Идея с праздничными наборами оказалась удачной. Имбирные пряники, украшенные незамысловатой, но навевающей праздничное настрое, глазурью, и глинтвейн в маленьких термосах, разбирались каждый вечер без остатка. Студенты, гуляющие по вечернему морозному городу, стали моими постоянными клиентами. Я продлила часы работы до глубокой ночи не только в выходные, но и в будние дни, и дела шли настолько хорошо, что деньги, потраченные на ткань для платья Бель удалось заработать за неделю.

Сама Бель, увидев, как хорошо идут наши дела, когда мы вместе прилагаем к этому усилия, вошла в настоящий азарт. Она стала подменять меня в лавке по утрам, чтобы я могла выспаться после полуночных смен. Она училась общаться с покупателями, вести простой учет, подсчитывая доходы и расходы. Это была уже не та беспомощная девочка, которую отец выгнал из дома месяц назад. Она превратилась в юную женщину, которая училась рассчитывать на свои собственные силы. Как и ее мать.

Виктор заходил почти каждый день, обычно утром, когда я только открывалась и выкладывала на прилавок свежий хлеб.

Чай и теплые круассаны в пустой лавке в утренних сумерках стали нашим ритуалом. Мы разговаривали о разном во время этих недолгих встреч. О делах в Академии, о городских новостях, о моих планах на лавку. Ничего особенного. Но в его взгляде, в легких, случайных прикосновениях к моей руке, когда я передавала ему чашку, чувствовалось как неспешно мы сближались. Виктор давал мне время привыкнуть к нему. И я чувствовала, что он не намерен отступать.

И вот в одну из таких утренних встреч я налила ему чай, сказала, что нужно проверить булочки в печи, и вышла в коридор, ведущий на кухню. Шорох шагов за спиной я услышала сразу, но не обернулась. Я знала, что это он.

В полумраке узкого коридора его рука мягко, но неотвратимо обхватила мою талию и развернула меня к себе. Моя спина уперлась в прохладную стену. И прежде чем я успела что-то сказать, его губы нашли мои.

Это был первый поцелуй с той ночи после бала, и честно говоря, я ждала этого момента внутренне сгорая от предвкушения.

Этот поцелуй оказался другим. В нем не было ни капли прежней сдержанности. Глубокий, требовательный, полным нетерпения, которое Виктор так долго сдерживал. Я вспомнила его слова: «Мое терпение не безгранично». Похоже, лимит подходил к концу.

И черт возьми, мне это нравилось. Я слишком много лет была «почти прислугой», заслуживая и ожидая внимания супруга как благодарности и милости. И это было не сравнить с тем, каково быть желанной для такого мужчины… Это кружило голову.

Мои руки сами собой обвились вокруг его шеи, я ответила на поцелуй, позволив его большим, теплым ладоням скользить по моей спине, талии, задерживаясь на бедрах и чуть ниже, обещая и дразня. Это было опасно, возбуждающе и невероятно приятно.

Виктор оторвался от моих губ, мы тяжело дышали. Его лоб уперся в мой.

— Мы должны увидеться вне этих стен, — выдохнул он низким хрипловатым голосом. — Я устал ждать и притворяться обычным покупателем, Алисия.

— Я понимаю, — выдохнула я, чувствуя как подкашиваются ноги и кружится голова. А Виктор умел выбрать момент, чтобы склонить женщину на свою сторону.

— Я покажу тебе кое-что.