Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина

Сайрус сделал паузу. Его взгляд, устремленный на меня был весьма красноречив: он все уже «понял». И ему это нравилось.

— Мы справимся без твоих “ценных” советов, Сайрус, — холодно ответила я, наконец-то снимая пальто. — Ты здесь не для того, чтобы читать мне мораль. Зачем пришел?

— Как прямолинейно. Я здесь, чтобы навестить дочь. И убедиться, что вы обе в порядке в этой… глуши. — Сайрус ленивым жестом обвел взглядом кухню. Его взгляд задержался на скромных занавесках и простой посуде, доставшейся в наследство вместе с лавкой, и его губы дрогнули в едва заметной усмешке.

Затем он небрежно махнул на стол, где лежали свертки.

— Привез кое-что, — добавил Сайрус. — Зимы тут, говорят, лютые. Бель, это тебе.

Бель, которая до сих пор сидела, словно завороженная, робко потянулась к самому большому свертку. Развернув бумагу, она ахнула. Это оказался полушубок из мягчайшего меха нежного рыжего оттенка, точь-в-точь в цвет ее волос.

— Папа… это… — она не могла подобрать слов, ее пальцы тонули в густом меху.

— Чтобы не мерзла моя девочка, — сказал Сайрус сладким голосом, который когда-то мог меня обмануть.

Он продолжил раздавать «дары». Коробка шоколадных конфет из самой известной столичной кондитерской. Той самой, куда Бель водили в детстве. Маленький изящный сверток с парой тончайших кожаных перчаток для меня. И корзина с диковинными фруктами, которые даже в столице были редкостью.

Но несмотря на подарки, воздух на кухне становился густым от напряжения. От всей этой демонстративной заботы дурно пахло.

“Смотри, что ты потеряла. Смотри, что я могу себе позволить. И смотри, как легко я могу купить расположение дочери.”

— Забери это, — сказала я резко. — Нам ничего не нужно.

— Мама! — вырвалось у Бель. Она прижимала полушубок к груди, и в ее глазах наворачивались слезы от обиды и растерянности. — Это же просто подарки…

— Нет, Изабель, — возразила я глядя прямо на дочь. — Это не подарки. Это подачки, чтобы пустить пыль в глаза. Чтобы задурить нам головы и снова начать нами управлять.

— О, какой цинизм, — вздохнул Сайрус, откидываясь на спинку стула. — Неужели отец не может проявить заботу о своей родной крови и плоти?

— Не после того, как вышвырнул эту «кровь» на улицу, — парировала я. Мои руки дрожали, но голос был тверд. — Ты здесь не за этим. Говори, что тебе нужно, и уходи.

Сайрус посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Затем медленно поднялся.

— Как скажешь. Сегодня не время для разговоров, вижу. Я просто хотел убедиться, что вы живы. — Он направился к выходу, но в дверях обернулся. — Я еще вернусь. Нам есть что обсудить. Особенно насчет будущего Бель. Спокойной ночи, дочь. Алисия.

Наконец, дверь за Сайрусом закрылась. В кухне воцарилась тяжелая тишина. Бель все еще сидела, сжимая в руках рыжий мех. На ее щеках разгорелись красные пятна.

— Он просто… хотел помочь, — пробормотала она, не глядя на меня.

— Помочь? — уточнила и я не смогла сдержать гневные ноты в голосе. — Бель, он продал дом моих родителей, не сказав ни слова! Он предал меня… Он пришел сюда не затем, чтобы нарядить тебя в шубу. Твой отец пришел напомнить, что у него есть деньги и власть, а у нас только эта лавка. Он играет с тобой.

— А ты играешь с лордом Кроу! — выпалила она, и тут же испугалась собственной дерзости, опустив глаза.

А меня словно ударили в грудь со всей дури, воздух вырвался из легкий, оставив без кислорода.

— Это не игра, — наконец выдавила я. — И это совсем другая история. Но сейчас речь о нем.

Я устало махнула рукой в сторону “подарков”.

— Мы не можем этого принять… Поверь мне, твой отец заберет гораздо больше, чем дал.

Бель молчала. На ее глазах наворачивались слезы, но она яростно смахнула их тыльной стороной ладони. Да, она не просто обижена, она разрывается между еще не остывшими чувствами к отцу и жестокой реальностью.

— Тогда… что мне с этим делать? Выбросить? — спросила она дрогнувшим голосом.

Я посмотрела на этот роскошный мех, на конфеты, которые мы не могли себе позволить в нынешней жизни. Выбросить… было бы правильно. Но слишком жестоко по отношению к той части Бель, которая все еще была маленькой девочкой, мечтающей о внимании отца.

— Спрячь, — сказала я устало. — Спрячь подальше. На самую верхнюю полку в шкафу. На всякий случай… вдруг холода ударят по-настоящему.

Это была слабость, уверена Бель тоже понимала это в глубине души. Но пока… Она кивнула с таким облегчением, что мне стало больно. Она быстро, почти торопливо собрала свертки, кроме коробки с конфетами.

— Их… можно оставить? — тихо попросила она. — Чай пить.

— Оставь, — согласилась я. Пусть хоть это послужит ей утешением.

Она унесла подарки наверх. А я осталась одна на кухне. Запах дорогих фруктов, чуждый и приторный, смешивался с запахом нашего простого хлеба и трав. Сайрус снова сумел вставить клин между нами, нарушить хрупкое доверие. Но самое ужасное, он ушел и обещал вернуться.

Нервы были на пределе. После визита Сайруса уснуть оказалось невозможно. В голове крутились его ядовитые фразы, а в ушах стоял смущенный смех Бель.

Вместо того чтобы ворочаться в постели, я накинула халат и спустилась в лавку. Лучше занять руки делом, подготовить все к утренней выпечке, протереть полки.

Тишина в опустевшей лавке была успокаивающей. Я зажгла лампу, взяла тряпку и начала методично вытирать пыль с прилавка. Механическая работа понемногу помогала расслабиться, в плечах уже не чувствовалось такого сильного напряжения. Нужно было просто думать о завтрашнем тесте, о количестве муки и масла, которое для него нужно, а не о подлой ухмылке бывшего мужа.

Я решила вынести мусорное ведро из-под прилавка, чтобы утром не тратить время. Наклонилась, взяла его за ручку и замерла. Поверх обычного мусора, обрывков бумаги и, чайной заварки, лежал букет. Не увядший, а вполне свежий, из алых роз и темных лилий.

Я не собиралась доставать цветы, но заметила как под ними белел кусок ткани. Любопытство и желание выяснить, что тут произошло, оказалось сильнее брезгливости. Я вытащила носовой платок из плотного, дорогого шелка. В углу красовался вышитый герб, ворон на фоне горного пика. Очень мне знакомый. А рядом инициалы — «С. К.».

Себастьян Кроу.

На белой ткани, темнела небольшая, уже подсохшая бурая капля. Кровь.

Слава богам крови было слишком мало, чтобы волноваться. Бель или Себастьян могли попросту уколоться о шип на стеблях роз.

Все встало на свои места.

Пока я