Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина

Домыв кружки Бель надела мой фартук и отправилась в лавку, вставая за прилавок с легкой, уверенной улыбкой. А я могла, наконец, в полной мере насладиться предвкушением от предстоящей встречи.

Я не знала во сколько точно придет за мной Виктор, так что решила воспользоваться освободившимся временем и подготовиться. Немного подкрасила ресницы, сделала более изящную и расслабленную прическу. Не зная чем еще занять себя, решила все-таки заняться своим нарядом для бала.

Усевшись в кресло я взяла в руки вишневое платье и иголку. Но пальцы не слушались. Я смотрела в темное окно, прислушиваясь к ночной тишине Вольхендема.

Интересно, что придумал Виктор для нашей встречи?

Едва я успела ушить немного лиф, как раздался стук в дверь.

Но не в ту главную, что вела в лавку и выходила на центральную площадь. Звук донесся от второй двери, к который вел узкий коридор через кухню. Она выходила на внутреннюю тихую улицу.

Виктор обещал, что наша встреча останется в тайне и, действительно, держал слово.

Глава 11

В такое позднее время в Вольхендеме не принято было слоняться по улицам. Только студенты не придерживались этого правила. Уверена, никто не видел как я вышла через заднюю дверь и юркнула в карету, возле которой меня ждал Виктор, вальяжно прислонившись к полированной дверце.

От его пристального взгляда по телу разлилось тепло и щеки вмиг обдало жаром.

Он взял мою ладонь и помог сесть в карету. После чего сам забрался внутрь и сел на сиденье напротив.

Карета тронулась, мягко покачиваясь на неровностях мощеной камнями дороги. Я сидела напротив Виктора в темном, почти не освещенном салоне. Сквозь полуприкрытые шторки мелькали редкие огни спящих домов Вольхендема. Мы быстро выехали к окраинам города, а потом и вовсе из окна стали видны только темные силуэты деревьев по обеим сторонам сторонам лесной дороги.

— Не бойся, мы недалеко, — тихо сказал Виктор, словно угадав мое молчаливое напряжение.

Я не боялась. Во мне скорее кипело нетерпеливое любопытство, смешанное с легкой тревогой. Все происходило так быстро. Всего несколько недель назад я была брошенной женой, а теперь ехала на тайное свидание с одним из самых влиятельных мужчин города. И он тоже дракон.

Через четверть часа карета замедлила ход и остановилась у подножия скалистых гор, вершины которых утопали в снежных облаках. Виктор вышел первым, помог мне спуститься.

Мы оказались у подножия каменной башни, которая в лунном свете казалась древней и немного таинственной. От нее вверх, к одному из балконов, вела узкая, скрытая в скале лестница.

— Пойдем, — Виктор снова взял меня за руку, и мы начали подниматься.

Наверху меня ждал сюрприз. Это была не просто открытая смотровая площадка. Часть ее была защищена от ветра и холода изящным стеклянным. Внутри, на грубоватом каменном полу, стояли два глубоких кресла с меховыми накидками, низкий столик, а в нише в камине тлели поленья, поддерживая огонь.

Но главным был вид. Со всех сторон, от пола до потолка, сквозь стекло открывалась панорама: черные зубцы гор на фоне звездного неба, внизу, как на ладони, светящиеся огоньки улиц Вольхендема, и чуть поодаль, на уступе, мрачно-величественный силуэт Академии.

— Боже мой, — вырвалось у меня. Я подошла к стеклу. — Это… невероятно красиво.

— Это мое любимое место, чтобы подумать в уединении, — сказал Виктор, подходя сзади. Он не обнял меня, просто стоял рядом, разделяя тишину. — Или чтобы ни о чем не думать. Нас здесь никто не найдет и не увидит.

Он провел меня к креслам. На столике стояли ужин, накрытый металлическими крышками, и графин с темно-рубиновым вином.

— Это место было сторожевой башней еще в те времена, когда мои предки пришли в эту долину, — начал он, наливая вино. — Теперь она никому не нужна, кроме меня. Я решил ее обустроить под себя.

Мы неспешно ужинали, разговаривали о разном. О вкусе еды, о том, как Бель помогает мне с лавкой. Потом разговор пошел глубже. Он спрашивал о моей прошлой жизни в столице. Это была очень личная тема. Но и Виктор не был просто любопытствующим.

Я рассказала о пустоте тех лет, о тихой роли «жены дракона», о том, как разучилась слышать себя. И впервые за долгое время мне не было стыдно за это признание. Он слушал внимательно, не перебивал и не осуждал.

А он, в свою очередь, говорил о бремени власти, о вечном балансе между долгом ректора и желанием быть просто человеком, о долгих, одиноких вечерах в кабинете.

— А потом в моем городе появилась женщина с ломом, — он усмехнулся, и в его глазах отразился огонь камина. — Которая не пасует перед трудностями и не боится драконов.

Мы смеялись и говорили. Потом молчали, глядя на звезды. Под этим стеклянным куполом высоко над миром время текло иначе. Здесь не было чужих взглядов, не было привычных нам ролей. И нам было хорошо вместе.

Но полностью раствориться в моменте и забыть обо всем на свете не получалось, да и это было невозможно. С каждым часом, чем больше мы сближались с Витором, тем сильнее в душе крепло и другое чувство.

Страх наступить на те же грабли. Виктор был драконом. Как и Сайрус. Сильным, властным, живущим по своим правилам. Он был другим, конечно. Терпеливее, внимательнее, с ним я чувствовала себя человеком, по настоящему желанной женщиной, а не прислугой. Но он все равно был драконом. И у него был сын. И прошлое, о котором я ничего не знала.

Вино согревало, делало язык смелее. Когда в камине почти догорели последние поленья и мы сидели, завернувшись в пледы, я набралась смелости. Я смотрела на профиль Виктора, освещенный лунным светом, и спросила то, о чем думала с того момента, как узнала у лорда Крой есть взрослый сын.

— Виктор… а что с матерью Себастьяна?

Плечи Виктора слегка напряглись. Он медленно повернул ко мне голову. Его лицо оставалось невозмутимым и я не знала какие чувства он вызвал. А если она умерла и я разбередила старую рану?

— Я просто хочу убедиться… — поспешно добавила я, собираясь быть максимально честной. — Я знаю, каково быть женой дракона. И быть брошенной… Если ты поступил с бывшей женой как Сайрус со мной…

Я запнулась. Говорить настолько откровенно оказалось непросто.

Виктор молчал, не спеша отвечать, и я уже начала жалеть о своем вопросе. Потом он тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и