Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

— Госпожа Вейр.

— Да?

— Завтра утром приходите к завтраку детей. Не как прислуга.

— А как кто?

Он не ответил сразу.

— Как человек, которого они ждут.

Дверь закрылась тихо.

Алиса осталась одна.

Только тогда позволила себе сесть.

Руки дрожали. В отражении окна башня снова была тёмной, без огней и знаков. Но слова не исчезли из памяти.

Печать помнит ложь.

А что печать делала с теми, кто лгал ради спасения?

Утро началось не с завтрака.

Утро началось с Совета, который ещё не собрался, но уже протянул пальцы в детское крыло.

Марта ворвалась к Алисе без подноса, без обычной осторожности, даже без стука. Лицо у неё было белым.

— Госпожа. Внизу лорд Савель.

Алиса, уже одетая в тёмно-синее платье и без всякого фартука, сразу поднялась.

— Он не должен входить в детское крыло.

— Он не вошёл. Он привёл секретаря Совета и двух родичей. Требует встречи с его светлостью. Говорит, после вчерашнего проявления нужно оформить временное попечение.

— Что?

Марта сглотнула.

— Передать наследника и княжну под наблюдение дворцового регента до решения Совета.

Слова упали тяжело, но смысл пришёл ещё тяжелее.

Не забрать детей из замка. Не сразу лишить Рэйнара власти. Нет. Гораздо изящнее. Временно. До решения. Ради безопасности. Под наблюдение регента.

Под Савеля.

— Где дети?

— В малой столовой. Леди Берта задерживает завтрак, потому что не знает, приведут ли их к князю.

— Завтрак не задерживать.

— Госпожа…

— Дети едят по распорядку. Если взрослые хотят рушить мир, пусть делают это не на голодный страх.

Марта кивнула так быстро, будто этот приказ был единственной прочной доской посреди реки.

В малой столовой Мира сидела на своём месте, но не ела. Эйран стоял у окна и смотрел вниз, хотя оттуда ничего не было видно, кроме края внутреннего двора. На столе лежали лепёшки, печёные яблоки, кувшин с ягодным напитком. Четвёртое место сегодня было накрыто. Не для возможности. Для Рэйнара.

Пустое.

— Он не пришёл, — сказала Мира.

— Придёт, если сможет.

— Он обещал до завтрака.

Эйран не повернулся.

— Совет позвал.

— Он сказал, Совет подождёт!

Девочка ударила ладошкой по столу. Несильно. Но чашка дрогнула, и на её краю выступил тонкий иней.

Алиса подошла не к Мире, а к пустому месту Рэйнара. Села на свой стул напротив детей.

— Тогда начнём завтрак, а его место оставим.

— Это не то же самое, — сказала Мира.

— Да.

— Вы всегда говорите «да», когда плохое правда.

— Потому что если я скажу «нет», оно не станет меньше.

Мира насупилась.

— Мне не нравится.

— Мне тоже.

Эйран наконец повернулся.

— Внизу Савель.

Алиса не удивилась, что он знает.

— Да.

Мира сразу съёжилась.

Вот оно.

Не князь. Не леди Берта. Не Гайрен, назвавший Эйрана чудовищем. При имени Савеля девочка становилась меньше. Эйран — тише и старше.

— Он придёт сюда? — спросила Мира.

— Нет.

— Он всё равно приходит.

Алиса внимательно посмотрела на неё.

— Когда?

Мира прижала ладонь к карману, где с вечера лежала птица.

— Потом.

Эйран резко сказал:

— Не говори.

— Я не хочу, чтобы он забрал завтрак.

— Он не забирает завтрак.

— Он забирает другое.

Алиса ощутила, как внутри всё насторожилось.

— Мира, сейчас ты в столовой. На столе яблоки. У окна Эйран. Я напротив. За дверью Марта. Савеля здесь нет.

Девочка посмотрела на дверь.

— А если будет?

— Тогда я скажу ему выйти.

— Он вас не послушает.

— Проверим.

— Вы всё проверяете, — сказал Эйран, но без прежнего раздражения.

— И часто узнаю неприятное.

Мира вдруг взяла лепёшку. Не ела, просто держала.

— Если он станет регентом, нас переведут?

Алиса не хотела, чтобы дети услышали это от неё. Значит, уже услышали. От стен, слуг, шёпота под дверями, от самого дома, который слишком много знал и слишком мало объяснял.

— Пока никто вас никуда не перевёл, — сказала она.

— Но хотят.

— Некоторые взрослые хотят решать за вас.

— А папа?

Вопрос был не к Алисе. К пустому месту за столом.

И в этот момент дверь открылась.

Рэйнар вошёл быстро, без объявления, без плаща, с бумагой в руке и таким выражением лица, что Марта у двери сразу отступила. Но, увидев детей, он остановился. Словно вспомнил вчерашнее обещание только сейчас — и его ударило собственной задержкой.

— Вы начали, — сказал он.

Мира смотрела на него строго.

— Совет не подождал.

Рэйнар закрыл глаза на короткое мгновение.

— Нет.

— А вы сказали.

— Я ошибся.

Девочка моргнула.

Эйран тоже посмотрел на отца.

Алиса поняла, как редко в этом доме взрослые произносили такие слова перед детьми.

Рэйнар подошёл к пустому месту и сел.

— Но я пришёл.

Мира медленно положила лепёшку обратно.

— Вы будете есть?

— Если разрешите.

— Это ваше место.

— Сегодня хочу спросить.

Мира подумала, потом кивнула.

Завтрак начался под тенью Совета, но всё же начался. Рэйнар ел мало, дети почти не говорили, Алиса следила не за ложками, а за лицами. Эйран несколько раз смотрел на бумагу у отца. Мира избегала взгляда на дверь. Снаружи слышались шаги — больше, чем обычно. Дом снова наполнялся людьми, которые принимали решения о детях, не садясь с ними за стол.

Наконец Эйран спросил:

— Нас отдадут Савелю?

Рэйнар положил ложку.

— Нет.

— Они хотят.

— Да.

Мира побледнела.

Алиса хотела вмешаться, но Рэйнар едва заметно поднял руку. Не приказывая ей молчать. Прося дать ему ответить самому.

— Совет хочет временно передать вас под наблюдение регента, — сказал он.

— Это Савель, — прошептала Мира.

— Да.

— Значит, отдадут.

— Нет, — повторил Рэйнар. — Я не позволю.

Эйран смотрел на него слишком внимательно.

— Княжески?

— Отцовски.

Мира сжала птицу в кармане.

— А если Совет сильнее?

Рэйнар молчал одну секунду. Две.

Потом сказал правду:

— Тогда я буду спорить с Советом.

— Вы князь, — сказал Эйран. — Разве князь не сильнее?

Рэйнар посмотрел на сына, и в его лице появилась странная, горькая тень.

— Князь без поддержки родов — не король в сказке. Иногда он просто человек, которому дали высокий стул и много обязанностей.

— Но у вас есть корона?