Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

— Нет.

— Почему?

— Северные князья не носят корон.

— Тогда как все знают, что вы главный?

Рэйнар посмотрел на свои руки.

— Наверное, ждут, что я буду вести себя так, будто не сомневаюсь.

— А вы сомневаетесь? — спросил Эйран.

Вопрос был почти вызовом.

Раньше Рэйнар, возможно, ответил бы жёстко. Сказал бы, что наследникам не подобает обсуждать сомнения князя. Или что решения взрослых не для детских ушей.

Сегодня он сказал:

— Да.

Мира замерла.

— Князья сомневаются?

— Все люди сомневаются. Просто князьям запрещают показывать это в большом зале.

Эйран медленно взял кусок хлеба.

— А в малой столовой?

— В малой столовой, кажется, уже слишком поздно притворяться.

Алиса опустила глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом слишком быстро. Это и был первый настоящий разговор без приказов. Не между ней и Рэйнаром даже — между отцом и детьми. Но она чувствовала, что он говорит и для неё тоже. Снимает с себя не власть, а маску.

Мира вдруг спросила:

— Если вы без короны, Савель может стать главным?

Рэйнар ответил сразу:

— Он хочет стать нужным.

— Это хуже?

— Иногда да.

Эйран тихо сказал:

— Он всегда улыбается, когда кто-то боится.

В комнате стало очень тихо.

Рэйнар посмотрел на сына.

— Ты замечал?

— Да.

— Почему не говорил?

— Вы ему верили.

Ответ был простым и страшным.

Рэйнар не оправдался. Не сказал, что Савель помогал дому, что времена были трудные, что дети могли ошибаться. Только кивнул.

— Больше я буду слушать внимательнее.

Эйран отвернулся к окну.

— Посмотрим.

Мира шёпотом повторила:

— Посмотрим.

И впервые за всё утро Алиса едва не улыбнулась. Не потому, что стало легче. Потому что дети позволили себе не поверить сразу. А значит, ждали не чудес, а действий.

После завтрака Рэйнара вызвали вниз. На этот раз он не обещал того, в чём не был уверен.

— Я вернусь, когда смогу, — сказал он.

Мира нахмурилась.

— Это хуже, чем до завтрака.

— Зато правда.

Девочка вздохнула.

— Правда часто неудобная.

— Да.

— Вы тоже всегда говорите «да».

— Я учусь у Алисы.

Эйран посмотрел на неё с подозрением.

— Это опасно.

— Уже понял, — сказал Рэйнар.

Он ушёл.

Алиса осталась с детьми в галерее, но спокойный день не получился. Снизу то и дело доносились голоса. Не слова — только общий гул. Стража у детского крыла менялась чаще обычного. Леди Берта трижды приходила и уходила, каждый раз с лицом всё более каменным.

К полудню в галерее появился лорд Савель.

Не вошёл — остановился за серебряной линией, ровно там, где дверь ещё считалась коридором. Видимо, формально приказа князя он не нарушал.

Алиса в этот момент сидела с детьми у стола. Они строили из кубиков карту замка, но не настоящую — безопасную, где каждая комната получала новое имя. Столовая стала «местом, где столы умеют убегать». Порог во двор — «краем первого шага». Галерея — «длинным домом птиц». Башню Эйран не строил, только оставил в стороне чёрный кубик.

При виде Савеля Мира уронила синюю ленту.

Эйран сразу встал.

Алиса тоже поднялась, но медленно.

— Милорд, — сказала она. — Детское крыло закрыто для гостей.

Савель улыбнулся.

— Как строго. Но я не гость, госпожа Вейр. Я регент Северного дома.

— До серебряной линии — да. За ней сейчас дети.

— Именно о детях я и беспокоюсь.

Его голос был мягок. Почти ласков. Слишком знакомо мягок — так говорят люди, которые заранее уверены, что их забота будет принята как закон.

Мира отступила за Алису.

Не за Эйрана.

За Алису.

Савель заметил. И его улыбка стала на долю мгновения тоньше.

— Княжна, — сказал он. — Вы сегодня бледны. Плохо спали?

Мира не ответила.

— Наследник, вы снова рисовали холодных птиц? После вчерашнего зал долго отогревали.

Эйран сжал кулаки.

Алиса вышла вперёд так, чтобы заслонить детей полностью.

— Милорд, если вы хотите говорить со мной, говорите. Если с детьми — нужно разрешение их отца.

— Какая преданность за несколько дней службы.

— Некоторые вещи не требуют лет.

— Например?

— Понимание, что ребёнок не обязан отвечать человеку, которого боится.

Савель чуть склонил голову.

— Вы делаете серьёзные заявления.

— Я делаю наблюдение.

— Опасная привычка.

— В этом доме мне часто это говорят.

— Значит, дом ещё пытается вас образумить.

Мира за спиной Алисы едва слышно всхлипнула.

Савель перевёл взгляд вниз, будто слышал этот звук лучше всех.

— Мира, дитя, вам не нужно прятаться. Я ведь всегда был добр к вам.

Девочка прошептала:

— Нет.

Слово едва прозвучало.

Но Савель услышал.

И Алиса увидела, как на его лице впервые появилась настоящая трещина. Не гнев. Не раздражение. Скорее досада: вещь, которая должна была молчать, вдруг издала неправильный звук.

— Что ты сказала?

Эйран шагнул к сестре.

Серебряная линия у порога блеснула ярче.

— Лорд Савель, — сказала Алиса. — Вы сейчас уйдёте.

— Я стою в коридоре, госпожа Вейр.

— И всё равно пугаете детей.

— Дети Снежного дома не должны быть такими пугливыми.

— Их не спрашивали, какими им удобно быть для Совета.

— Совет как раз скоро спросит, кто может отвечать за их безопасность.

— Не тот, при ком они бледнеют.

Савель улыбнулся снова.

— Вы очень смелы, когда рядом нет князя.

— А вы очень ласковы, когда рядом дети.

Тишина стала острой.

Савель смотрел на неё без улыбки всего один миг. Но этого хватило, чтобы Алиса поняла: безупречность у него не природная. Надетая. Отточенная. Привычная. И под ней нет ни тепла, ни тревоги за детей. Только расчёт.

За коридором послышались быстрые шаги.

Леди Берта появилась у поворота.

— Милорд Аркт, его светлость ждёт вас в малом зале.

Савель не сразу отвёл взгляд от Алисы.

— Разумеется. Я лишь хотел убедиться, что дети не забыли старых друзей.

Мира вцепилась в складку платья Алисы.

Эйран тихо сказал:

— Мы не забыли.

Савель посмотрел на него.

— Рад слышать, наследник.

Он ушёл.

Только когда его шаги стихли, Мира разжала пальцы. На ткани Алисы остались маленькие смятые складки.

— Он злится, — сказала девочка.

— Возможно.

— Когда он злится, ему снятся наши комнаты.

Алиса присела перед ней.

— Что это значит?

Мира замотала головой.

—