Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

Башня внутри оказалась не такой, как снаружи.

Снаружи — тёмная, строгая, мёртвая.

Внутри — молчаливая, но не пустая. На первом пролёте стены были покрыты царапинами роста: маленькие отметки, имена и даты, вырезанные аккуратной рукой. Эйран остановился у одной из них.

Эйран. Четыре зимы. Упрямится стоять ровно.

Рядом ниже:

Мира. Один год. Стоит только если держит птицу.

Мира провела пальцем по буквам.

— Это мама писала?

— Похоже, — сказала Алиса.

Эйран отвернулся, но не пошёл дальше сразу.

На втором пролёте Алиса увидела маленькую нишу. В ней лежали две деревянные фигурки: волк и птица. Не новые. Потёртые. Любимые. У волка было отколото ухо.

— Как во дворе, — прошептала Мира.

Эйран взял волка, но тут же положил обратно.

— Это не наша комната.

— Может, была вашей, — сказала Алиса.

Круглая дверь наверху открылась не от ключа. На ней вообще не было замка. Только вырезанное дерево с ветвями, между которыми сидели птицы. Мира приложила к двери ладонь. Эйран — рядом, после короткого колебания.

Дверь раскрылась внутрь.

Алиса ожидала холода.

Но комната встретила их тихим теплом старой памяти.

Не живым теплом камина — камина там не было. Скорее ощущением места, где когда-то много шептались, смеялись, читали перед сном, прятали важное в ящики и верили, что стены могут быть добрыми. Круглая комната была небольшой, с тремя узкими окнами, закрытыми изнутри ставнями. На полу лежал выцветший ковёр с птицами. У стены стоял низкий столик, два детских стула, деревянный сундук, полка с книгами. Под потолком висели стеклянные птицы — целая стая. Белые, синие, прозрачные. Они не двигались, но казалось, будто в них застыло пение.

Мира медленно выдохнула.

— Мои.

— Ты помнишь? — спросила Алиса.

Девочка кивнула.

— Они пели, когда падал снег.

Эйран подошёл к столу. На нём лежали листы, потемневшие от времени. Рисунки. Детские и взрослые вперемешку. На одном маленький Эйран изображал дорогу из замка к солнцу. На другом Мира, совсем малышкой, оставила отпечатки ладоней в синей краске. На третьем взрослая рука нарисовала родовое дерево — не с цепями, а с корнями, уходящими глубоко в землю, где под ними сиял кристалл в форме сердца.

Алиса взяла рисунок осторожно.

Внизу была подпись:

Сердце Севера не принадлежит тому, кто требует. Оно отвечает тому, кто хранит.

— Что это? — спросил Эйран.

Алиса не успела ответить.

На полке стояли книги — северные сказки, короткие хроники, детские сборники о волках, птицах и родовых клятвах. Между ними, спрятанный за тонким томом в синем переплёте, лежал пакет писем, перевязанный белой лентой.

Мира подошла к сундуку.

— Тут мой плед.

Она открыла крышку, и стеклянные птицы под потолком тихо звякнули.

В сундуке действительно лежал маленький детский плед, несколько деревянных кубиков, мягкий заяц с одним пришитым заново ухом, коробка с цветными лентами и тонкая карта, сложенная вчетверо. Эйран сразу взял карту.

— Это не замок, — сказал он.

Алиса подошла ближе.

На карте были обозначены не залы и не гостевые коридоры, а подземные ходы. Тонкие линии шли под детским крылом, под северной галереей, под старым садом, которого Алиса ещё не видела, и сходились под башней в круглом помещении с отметкой в виде сердца.

— Сердце Севера, — прочитал Эйран.

Мира подняла голову.

— Оно настоящее?

Алиса посмотрела на рисунок с кристаллом, на подпись Элианы, на карту.

— Похоже, да.

— Это оно держит зиму? — спросил мальчик.

— Или не даёт ей стать вечной.

Эйран нахмурился.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Догадываюсь.

— Опять.

— Да.

Мира перебирала ленты в сундуке и вдруг достала маленькую деревянную табличку. На ней были вырезаны два имени.

Эйран. Мира.

Под ними — ещё одна строка:

Если кто-то попросит ваше имя во сне, зовите птиц.

Алиса почувствовала, как волосы на затылке шевельнулись.

Элиана знала.

Не всё, может быть. Но достаточно, чтобы спрятать комнату. Достаточно, чтобы оставить детям предупреждение. Достаточно, чтобы Савель боялся её даже после смерти.

— Птиц? — прошептала Мира.

Под потолком стеклянная стая тихо звякнула снова. Одна птица — синяя, с белым крылом — качнулась сильнее остальных.

Эйран поднял карту.

— Здесь есть ход под башней. Может, мама хотела туда уйти.

— Или спрятать что-то, — сказала Алиса.

Она взяла письма с полки. На верхнем конверте было написано:

Рэйнару. Если я не успею сказать.

Алиса замерла.

Это не её.

Это должно попасть князю.

Она не вскрыла письмо. Даже не попыталась. Только положила его отдельно, на стол.

Второй конверт был без имени. На нём рука Элианы вывела:

Тому, кто услышит детей, когда мы перестанем слышать друг друга.

Алиса села.

Пальцы не сразу подчинились.

— Это вам? — спросила Мира.

— Не знаю.

— Тут написано тому, кто услышит детей. Вы слышите.

Эйран подошёл ближе, но не касался конверта.

— Открывайте.

— Это может быть не мне.

— Если бы не вам, дверь бы не открылась, — сказал он.

Детская логика иногда была безжалостнее взрослой.

Алиса раскрыла конверт.

Письмо оказалось коротким, написанным торопливо, но разборчиво.

Если ты читаешь это, значит, дети нашли дорогу, а дом ещё не умер окончательно. Не ищи чудовищ там, куда их указали искать. Мои дети не угроза Северу. Они ключи к Сердцу, но ключ — не вещь для чужих рук.

Алиса перевернула лист.

Савель знает о трещине в печати больше, чем говорит. Он улыбается тем, кого считает уже проигравшими. Он не ломает двери — он заставляет их открываться изнутри. Береги имена детей. Пока они помнят себя и друг друга, печать не отдаст их двору.

Ниже было ещё несколько строк, но чернила там расплылись от влаги или времени. Алиса смогла разобрать только отдельные слова:

…подземный ход… Сердце… северная клятва… не верь Совету, если…

Дальше пустота.

Мира тихо спросила:

— Мама знала про дядю Савеля?

— Да, — сказала Алиса.

Эйран посмотрел на неё резко.

— Значит, отец тоже должен знать.

— Да.

— Но если мы скажем, что были здесь…

Он не договорил.

Дверь внизу башни гулко закрылась.

Все трое замерли.

Потом послышались шаги.

Не стража. Не Савель. Шаги были слишком быстрыми, тяжёлыми, знакомыми по коридору.

Рэйнар.

Мира побледнела.

— Он сердится.

Эйран сложил карту так резко, что едва не порвал.

Алиса успела только собрать письмо Элианы и конверт для Рэйнара, когда