Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

к Сердцу, но ключ — не вещь для чужих рук. Береги имена детей. Пока они помнят себя и друг друга, печать не отдаст их двору.

Она не написала имя Савеля.

Не потому, что хотела его защитить. Потому что преждевременное обвинение без доказательств могло сгореть в чужих улыбках быстрее бумаги. Пусть пока на Совете будет не имя, а направление. Тот, кто улыбается, сам захочет подойти ближе к огню.

Когда Эйран закончил, Рэйнар сложил оригинальную карту и письмо для себя. Копии Алиса спрятала в корешок одной из детских сказок — той самой, где на обложке синий волк нёс на спине белую птицу.

— Почему туда? — спросил Эйран.

— Потому что взрослые редко ищут правду в детских сказках.

— Мама искала, — сказала Мира.

— Значит, она была умнее многих взрослых.

Рэйнар бросил на Алису короткий взгляд.

В нём мелькнула благодарность. Сухая, почти незаметная, сразу спрятанная. Но она была.

Они вышли из комнаты осторожно. Перед тем как закрыть дверь, Мира обернулась к стеклянным птицам.

— Мы вернёмся?

Рэйнар ответил раньше Алисы:

— Да.

Девочка посмотрела на него с подозрением.

— Отцовски?

— Отцовски.

— И княжески?

Он чуть помедлил.

— И княжески.

Эйран тихо сказал:

— Тогда придётся.

— Знаю, — ответил Рэйнар.

Дверь закрылась.

По лестнице они спускались уже не тайно, но всё равно без шума. Дом будто пропускал их сам. Синие искры в стенах загорались перед Мирой, задерживались у Эйрана, а когда Алиса проходила мимо, становились чуть ярче. Она заметила это и сразу отвела взгляд, надеясь, что Рэйнар не видел.

Он видел.

Но ничего не сказал.

У нижней плиты их ждала Марта.

Лицо служанки было таким бледным, что Алиса на мгновение испугалась: случилось что-то снаружи. Но Марта смотрела не на письма в руках князя, не на детей, а на Рэйнара — и в этом взгляде было то, что прислуга обычно не позволяет себе при господах: укор.

— Ваша светлость, — прошептала она, приседая в поклоне. — В малом зале вас ждут.

— Кто? — спросил Рэйнар.

— Лорд Савель, лорд Гайрен, леди Орлана, секретарь Совета и двое свидетелей из канцелярии.

— Свидетелей чего?

Марта посмотрела на Алису.

И всё стало ясно до ответа.

— Они требуют немедленного разбирательства о госпоже Вейр.

Мира вскрикнула:

— Нет!

Эйран шагнул вперёд.

— Он видел.

Алиса медленно выдохнула.

Конечно.

Савель не стал ждать. Пока они искали комнату Элианы, он нашёл удобный повод. Гувернантка исчезла ночью с детьми. Башня открыта. Запрет нарушен. В руках у Рэйнара — письма, которые ещё не стали официальным доказательством. В руках у Савеля — Совет, страх и улыбка.

— Кто донёс? — спросила Алиса.

Марта опустила глаза.

— Северный коридор видел много шагов.

— Кто? — повторил Рэйнар.

— Молодой стражник у серебряной двери пропал с поста на четверть часа. Потом появился внизу. Я не знаю, сам ли он пошёл.

Алиса вспомнила его испуганные ресницы. Не злой. Напуганный. В этом доме страх часто работал лучше приказов.

— Детей в галерею, — сказал Рэйнар.

— Нет! — Мира вцепилась в Алису. — Они её заберут!

— Мира…

— Не отдавайте!

Слова сорвались на крик, и по каменной плите у их ног пошёл тонкий узор инея.

Эйран сжал руку сестры.

— Тише. Он ждёт.

Не нужно было уточнять, кто.

Рэйнар присел перед дочерью прямо в узком служебном ходе. Плащ лёг на каменный пол, но он, кажется, не заметил.

— Послушай меня. Сейчас ты и Эйран пойдёте в детскую галерею.

Мира затрясла головой.

— Нет.

— С Мартой и леди Бертой. Дверь останется открытой, но стража будет стоять снаружи. Савеля туда не пустят.

— Вы обещали, он не будет рядом!

— И держу слово.

— А Алиса?

Рэйнар посмотрел на неё.

Алиса вдруг отчётливо поняла: он может сделать политически разумное. Оставить её в стороне, назвать случившееся самоуправством, дать Совету временную жертву, чтобы удержать детей. Не выгнать навсегда — пока. Не предать — формально. Просто выиграть время. Так поступил бы князь, которому нужно сохранить власть перед собравшимися родами.

А ещё он мог выбрать иначе.

И заплатить за это.

— Алиса пойдёт со мной, — сказал Рэйнар.

Мира всхлипнула.

— Там злые взрослые.

— Знаю.

— Они улыбаются.

— Значит, я буду смотреть внимательнее.

Эйран поднял взгляд на отца.

— Если они скажут, что она плохая?

— Я услышу, зачем они это говорят.

— А если вы снова не успеете?

Этот вопрос должен был ранить.

И ранил.

Но Рэйнар не отвернулся.

— Тогда Алиса, скорее всего, успеет возразить первой.

Алиса не удержалась:

— Ваша вера в мою неосторожность трогательна.

— Это не вера, госпожа Вейр. Опыт последних дней.

Мира тихо хихикнула сквозь слёзы.

Ненадолго. Но достаточно, чтобы иней у ног перестал расти.

Леди Берта встретила их у серебряной двери так, будто уже знала всё и одновременно не хотела знать ничего. Взгляд её задержался на детских лицах, на письмах в руках Рэйнара, на Алисе.

— Ваша светлость, — сказала она. — Совет в ярости.

— Совет не в полном составе.

— Этим они и пользуются.

Рэйнар кивнул.

— Детей не выпускать без моего распоряжения.

— Если Совет потребует их явки?

— Пусть требует у меня.

Берта перевела взгляд на Алису.

— А госпожа Вейр?

— Идёт со мной.

В лице управляющей не дрогнул ни один мускул. Но Алиса почему-то поняла: леди Берта боялась именно этого ответа.

— Тогда, — сказала она, — позвольте хотя бы снять с неё дорожную пыль.

Алиса посмотрела на своё платье. После башни оно действительно было в пыли, у подола — белые следы каменной крошки, на рукаве — тонкая полоска инея.

— Некогда, — сказал Рэйнар.

— Есть, — возразила Берта. — Совет хочет видеть виновную женщину, которая тащила детей по тайным ходам. Не надо помогать им картинкой.

Рэйнар посмотрел на управляющую.

— Пять минут.

— Три хватит.

Леди Берта схватила Алису за локоть и увела в соседнюю комнату так решительно, будто не служила этому дому тридцать два года, а командовала небольшой войной против пыли, паники и чужого злорадства.

В комнате она закрыла дверь и повернулась к Алисе.

— Стойте.

— Леди Берта…

— Молчите.

Управляющая быстро стряхнула пыль с её подола, влажной тканью провела по рукаву, поправила косу, вытянула ворот платья.