Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

Князь стоял на пороге.

В плаще, без перчаток, с лицом, из которого ушло всё тепло вчерашнего вечера. За его плечом внизу мелькал синий свет лестницы. Видимо, Марта всё-таки сказала. Или дом. Или сам Рэйнар заметил, что дети исчезли из галереи, и сделал то, что должен был сделать любой отец: бросился искать.

Несколько секунд он смотрел не на Алису.

На детей.

На Миру с птицей и синей лентой Марты.

На Эйрана с картой.

На комнату Элианы.

Потом его взгляд остановился на письмах в руках Алисы.

— Что вы сделали? — спросил он.

Голос был тихий.

Очень тихий.

Мира вжалась в край сундука.

Эйран шагнул к сестре.

Алиса поднялась.

— Ваша светлость…

— Я запретил башню.

— Да.

— Я запретил приближаться к ней.

— Да.

— Я доверил вам детей.

Эти слова ударили сильнее, чем обвинение.

Алиса не сразу нашла ответ.

— Они были в опасности.

— В детской галерее, под стражей, за серебряной дверью?

— Савель приходит к ним через сон и зеркало. Он забирает их имена.

Рэйнар резко перевёл взгляд на детей.

— Что?

Мира зажала рот ладонью.

Эйран сказал глухо:

— Она говорит правду.

— Ты знал?

Мальчик молчал.

— Эйран.

— Вы бы не поверили.

Рэйнар будто получил удар. Но гнев на лице не исчез.

— Поэтому вы пошли в место, где погибла ваша мать?

— Она не погибла просто так! — вдруг выкрикнула Мира.

Стеклянные птицы под потолком зазвенели.

Рэйнар побледнел.

— Мира…

— Мама оставила нам комнату! И птиц! И сказала не отдавать имена! А вы закрыли! Вы всё закрыли!

Девочка расплакалась не как в коридоре после бала — тихо и устало, а страшно, сердито, с тем отчаянием, которое копилось слишком долго.

Алиса сделала шаг к ней, но Эйран уже обнял сестру за плечи.

— Не кричи.

— Я хочу кричать!

— Он слышит.

— Пусть слышит!

На стенах башни побежал иней.

Рэйнар сделал шаг вперёд, но остановился. Он смотрел на дочь, на сына, на комнату, и Алиса видела, как в нём снова поднимается старая волна: страх, вина, приказ, желание запереть всех обратно — потому что так хотя бы понятно, кого винить.

— Вы, — сказал он, повернувшись к Алисе, — должны были привести их ко мне.

— Я пыталась сначала понять, что происходит.

— Не вам было понимать!

— А кому? Совету? Савелю? Стенам?

— Вы нарушили мой приказ.

— Да.

— Вы привели детей туда, где они могли снова…

Он оборвал фразу.

Не смог сказать «сломаться». Не смог сказать «увидеть смерть матери». Не смог сказать то, чего боялся больше всего.

Алиса выпрямилась.

— Я привела их не к смерти, а к тому, что Элиана оставила им живым.

Имя княгини прозвучало в комнате слишком ясно.

Рэйнар замер.

— Не произносите её имя так, будто имели право знать её.

— Я не знала её. Но она знала, что однажды детям понадобится тот, кто их услышит.

Алиса протянула ему конверт.

— Это вам.

Он не взял.

— Вы вскрывали?

— Нет.

— Почему?

— Потому что оно не мне.

Рэйнар смотрел на конверт так, будто это была не бумага, а вернувшийся из прошлого голос, к которому он не готов.

— Папа, — сказала Мира сквозь слёзы. — Возьми.

Он взял.

Пальцы его дрожали. Едва заметно, но дрожали.

Эйран поднял второй лист — тот, что Алиса прочитала.

— А это нам. И Алисе. Мама написала: «Береги имена детей».

Рэйнар посмотрел на сына.

— Покажи.

Эйран не двинулся.

— Вы прогоните Алису?

Вопрос был прямым. Без детской мягкости.

— Эйран.

— Вы прогоните?

Мира всхлипнула:

— Она не открывала плохую дверь. Она открыла мамину.

Рэйнар закрыл глаза.

Алиса стояла неподвижно. Если дети защищают её, нельзя прятаться за них. Но и перебивать их нельзя. Сейчас они говорили не только за неё. За себя. За право помнить. За право не быть предметом в споре Совета.

— Я нарушила приказ, — сказала Алиса.

Оба ребёнка резко повернулись к ней.

— Зачем вы так? — прошептала Мира.

— Потому что это правда.

Рэйнар открыл глаза.

— Наконец-то.

— Но я не предавала вас, — продолжила Алиса. — И не предавала детей. Если вы решите отправить меня прочь, я не смогу вас остановить. Но сначала прочитайте письмо Элианы. Посмотрите на карту. Послушайте, что Мира сказала про имена. И спросите себя, кто больше хотел, чтобы эта башня оставалась закрытой.

Тишина стала глубокой.

Рэйнар медленно опустил взгляд на конверт. Белая лента вокруг него давно потемнела, но узел всё ещё держался. Он развязал его не сразу. Сначала провёл пальцем по имени, написанному рукой жены.

Рэйнару. Если я не успею сказать.

Комната словно отступила от него, оставив одного с этим письмом.

Он вскрыл конверт.

Алиса отвернулась. Это было не для неё.

Но голос Рэйнара всё равно заставил её снова посмотреть.

— Здесь говорится о Сердце Севера.

Эйран поднял карту.

— Оно под башней.

— Не только под башней, — сказал Рэйнар глухо. — Под всей клятвой рода.

Мира всхлипнула.

— Оно плохое?

— Нет.

— Тогда почему все боятся?

Рэйнар смотрел на письмо.

— Потому что если Сердце откажется от рода, Север замкнётся в вечной зиме.

Алиса поняла, почему это место так тщательно скрывали. Не просто реликвия. Не просто кристалл из сказки. Узел власти, земли, магии, наследования — всё то, ради чего взрослые способны улыбаться на Совете и пугать детей во сне.

— Элиана считала, что дети связаны с Сердцем, — сказал Рэйнар. — Не как угроза. Как хранители.

— А Савель? — спросила Алиса.

Князь поднял на неё взгляд.

— Она боялась, что он ищет способ заставить Сердце признать другую волю через их имена.

Эйран тихо сказал:

— Он говорил про ключи.

Рэйнар побледнел сильнее.

— Что?

Мира прижалась к брату.

— В белом коридоре. Он говорил, что у каждого имени есть ключ.

Рэйнар сделал шаг к детям и остановился.

На этот раз Алиса видела: он остановился не от холода, не от привычки держаться далеко. От страха напугать их резким движением.

— Почему вы молчали? — спросил он.

Эйран посмотрел на него так, что вопрос стал ненужным.

— Потому что вы верили ему.

Рэйнар не оправдался.

— Да.

Одно слово.

Мальчик ожидал