Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

— Для меня — да.

Он отодвинул бумаги.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Говорите.

Я поднялась и подошла к окну, потому что сидеть напротив оказалось неудобно.

— Я привыкла к вам.

— Ужасная новость.

— Не перебивайте.

— Молчу.

— И мне это не нравится.

— Уже лучше.

Я повернулась.

— Ортан.

— Простите.

В его голосе не было веселья, хотя уголок рта ещё дрогнул.

— Я серьёзно. С Леонардом всё тоже началось с того, что рядом с ним было легко. Он поддерживал мою работу, спорил, заставлял смеяться, умел признавать, когда неправ. Я знала его много лет и была уверена, что рядом со мной человек, которому можно доверить всё.

Ортан слушал.

— А потом однажды он решил за меня. Потом ещё раз. Возможно, каждый следующий шаг казался ему небольшим. Возможно, он всё ещё считал себя тем мужчиной, который когда-то сидел возле моей кровати и боялся потревожить сон. Я не знаю. Но теперь, когда мне хорошо рядом с вами, часть меня думает только о том, в какой момент это снова изменится.

Ортан долго молчал.

— Вы боитесь меня?

Я подумала.

— Сейчас нет.

— Тогда чего?

Ответ сформировался раньше, чем я успела остановить его.

— Что однажды вы меня полюбите и решите, что это даёт вам больше прав.

Ортан не отвёл взгляда.

Никакого шутливого замечания.

— Понимаю.

— Правда?

— Боюсь, лучше, чем хотелось бы.

— Из-за вашей истории, которую не рассказываете?

— Да.

Я подошла ближе к столу.

— Тогда почему не рассказываете?

Он провёл пальцем по краю бумаги.

— Потому что если расскажу сейчас, это будет похоже на попытку доказать, что я не Кросс.

— А вы не хотите доказывать?

— Очень хочу.

Честность заставила меня улыбнуться.

Ортан продолжил:

— Но доказательство должно быть в том, что я делаю дальше. Не в правильной истории из прошлого.

— Ненавижу, когда вы говорите разумные вещи.

— Могу исправиться.

— Не надо.

Мы снова вернулись к работе, однако разговор остался между нами и изменил воздух в комнате. Я острее ощущала расстояние до него, его руки на документах, низкий голос, когда он читал орочью формулировку, и собственное желание иногда смотреть дольше, чем требовал разговор.

Через час Ортан поднялся.

— На сегодня хватит.

— Мы не закончили.

— Завтра продолжим.

— Распоряжаетесь?

— Да. Работой. Здесь это пока входит в мои полномочия.

— Спорно.

— Можете подать жалобу Харсе.

— Она встанет на мою сторону.

— Поэтому я и предлагаю.

Я сложила бумаги.

У двери он неожиданно сказал:

— Завтра вечером приедет делегация из моего рода. Придётся устроить официальный ужин.

— Мне нужно присутствовать?

— Как переводчику — нет. Как жене главы дома от вас ожидают появления, но договор не обязывает.

— А вы хотите?

Он задумался.

— Хочу.

Ответ оказался приятнее, чем следовало.

— Тогда приду.

Следующий вечер стал первым случаем, когда я сознательно надела платье не ради работы.

Осознание пришло уже у зеркала.

Я выбрала тёмно-синее, одно из тех, что Леонард прислал в сундуке. Оно сидело идеально и напоминало о прежнем доме. Раньше я носила его на дипломатические ужины, а Леонард говорил, что в этом цвете мои глаза становятся светлее.

Я чуть не сняла.

Потом посмотрела на себя.

Платье принадлежало мне.

То, что Леонарду оно нравилось, не превращало ткань в часть брака.

Я оставила его.

Харса встретила меня в коридоре и остановилась.

— Что?

— Ничего.

— У вас лицо человека, который хочет сказать что-то неприятное.

— Я хотела сказать, что Грейр забудет половину приветственной речи.

— Почему?

— Увидит вас.

Я закатила глаза.

— Мы с ним состоим в договорном браке.

— Я умею читать документы.

— Тогда ведите себя соответственно.

— А как должна вести себя женщина, которая двадцать лет наблюдает за Ортаном и впервые видит, чтобы он дважды за день спрашивал, придёт ли его жена на ужин?

Я остановилась.

— Дважды?

Харса усмехнулась.

— Идите. Гости уже собрались.

Ортан действительно забыл часть приветственной речи.

Я поняла это по паузе, возникшей, когда вошла в зал.

Он стоял возле длинного стола в разговоре с пожилым орком, повернул голову на звук двери и на пару секунд потерял нить разговора. Потом продолжил, однако Харса, проходя мимо меня, многозначительно подняла бровь.

Мне пришлось сосредоточиться на гостях.

Ужин оказался не таким официальным, как человеческие приёмы. Орки говорили громче, спорили открыто, несколько раз перебивали Ортана, а один старейшина через полчаса вообще пересел на другое место, потому что не соглашался с соседом.

Я неожиданно получила удовольствие.

Никто не требовал от меня изображать супругу главы рода. Когда разговор заходил о переводах, спрашивали мнение. Когда нет — оставляли в покое.

Ортан сидел через два места.

Иногда наши взгляды встречались.

Ничего особенного в этом не было.

И именно поэтому я замечала каждый раз.

После ужина часть гостей ушла во двор, часть осталась спорить о торговом пути. Я вышла на открытую галерею, чтобы немного отдохнуть от голосов.

Ортан нашёл меня через несколько минут.

— Сбежали?

— Временно.

— Я тоже.

— Вы глава рода. Вам нельзя.

— Это одно из преимуществ должности. Можно делать то, за что остальных отругаешь.

Я посмотрела на него.

— Пугающая философия после нашей истории.

Он поморщился.

— Согласен. Забираю обратно.

Я рассмеялась.

Мы стояли у каменного ограждения. Внизу горели фонари, за стенами крепости шумел вечерний город.

— Вам идёт это платье, — сказал Ортан.

Я повернула голову.

Он выглядел так, словно сам удивился собственным словам.

— Это комплимент?

— Я умею иногда.

— Леонард тоже любил это платье.

Я сказала это нарочно.

Хотела понять, что произойдёт.

Ортан выдержал короткую паузу.

— У него хороший вкус.

— И всё?

— А что должно быть?

— Не знаю.

Он посмотрел на меня.

— Хотели проверить, начну ли я соревноваться с ним?

Стало неловко.

— Возможно.

— Не сегодня.

— А в другой день?

— Я обещал только открывать ворота, а не получать удовольствие от процесса.

Я улыбнулась.

— Честно.

— Вы же требуете.

В дальнем конце галереи открылась дверь, и несколько гостей вышли наружу. Ортан отступил, освобождая им проход, а когда один из них окликнул его, вернулся в зал.

Я осталась одна и неожиданно поняла, что разочарована.

Мне хотелось, чтобы он задержался.

Эта мысль преследовала меня до ночи.

Следующие два дня прошли в работе.

Человеческий совет не вынес окончательного решения, Леонард больше не появлялся лично, но писал один раз — коротко, о документах. Ортан каждое письмо отдавал мне запечатанным. После первого случая он больше ни разу не спросил, что было внутри.

Доверие возвращалось именно так.

Не большой сценой.

Повторением правильного поступка, когда никто не смотрит и не благодарит.

Я начала замечать, что Ортан стучит перед входом даже в рабочую комнату, если знает, что я