Конгруэнт - Вероника Десмонд

Когда мне было пятнадцать, я до смерти боялась, что Лукас узнает правду. А когда он узнал ее – было слишком поздно. Я держала заряженный пистолет, наполненный смертоносными пулями, и смиренно ждала момента выстрела, уже сгорая от греха.

Я знала, что он бы сделал это за меня. Что Лукас убил бы за меня.

И причина нашего отдаления никогда не заключалась в отвратительных поступках, которые я совершила. Все было из-за ненависти – не ко мне, а к себе.

Лукас ненавидел себя. Не мог простить того, что это сделала я, а не он.

Вот и вся горькая правда. Сорняк, оставляющий едкие гнилые раны и забирающий всю красоту.

– Подожди. – Лукас заглядывает в окно, его губы кривятся. – Я не имел в виду…

– Отойди от машины.

– Изабелла…

Он встает впереди, сложив руки в умоляющем жесте. Мои брови взлетают вверх, и я нажимаю на газ.

Лукас отшатывается назад и орет:

– Черт возьми! Побудь хоть раз взрослым человеком и пойди на уступки.

Пикап не предназначен для езды в обуви на высоких каблуках, но это не мешает мне снова надавить на педаль. Я практически давлю своего брата, но вовремя останавливаюсь, из-за чего Лукас падает на задницу и трет пострадавшие от падения ладони.

Вокруг нас собираются ошарашенные зрители. В конце концов кто-то из толпы спрашивает:

– Я могу вызвать полицию… Вам нужна помощь?..

– Нет! – отрывисто вскрикивает Лукас, затем, поднявшись на ноги, дарит им одну из своих обаятельных белоснежных улыбок. – Все в порядке, это моя сестра. Она просто немного вспыльчивая. – Он поворачивается ко мне, сцепив зубы: – Иса, умоляю, давай договорим в баре.

Мои пальцы раздраженно стучат по рулю, я нехотя вылезаю из машины и ставлю ее на сигнализацию.

Его широкие плечи расслабляются:

– Спасибо.

– Не обольщайся. Сейчас самый разгар пробок, и если я выеду позже, то не попаду в час пик.

Внутри бар забит под завязку, мы занимаем столик возле камина и стены, увешанной фотографиями. В центральном Лондоне трудно найти место с таким запахом жареной еды и старого дерева. Лукас заказывает фиш-энд-чипс, а я беру сэндвич со стейком и фри. Мириам приходит вместе с незнакомой женщиной, когда я отправляю в рот украденную у брата рыбу и делаю большой глоток пива.

Между нами повисает неловкая тишина.

Я пережевываю огромный кусок кляра, вскакиваю на ноги и, облизав губы, широко улыбаюсь:

– Как насчет обняться?

На лбу Мириам появляется хмурая складка, словно она наткнулась на таракана на своей туалетной бумаге. О, она недовольна? Какое удовольствие.

Высокая женщина с короткой стрижкой под боб прочищает горло и сует мне руку. Мой взгляд блуждает между ними.

Внезапно во мне вспыхивает непреодолимое желание кого-нибудь ударить.

– Иса, верно? А ты, должно быть, Лукас? – Она оглядывает нас с легкой улыбкой, пытаясь залезть под кожу. – Мириам рассказывала о вас. Меня зовут Карла. Мы удачно пересеклись, и я напросилась к вам на ужин. Надеюсь, вы не против?

– Разумеется, не против. – Я опускаюсь обратно на диван. – И что же дорогая тетя о нас говорила?

– Лукас, – вдруг перебивает Мириам. Голос ее резок, как лезвие. – Помоги мне выбрать вино.

Он медленно встает из-за стола, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Иди, – бормочу я.

Прежде чем уйти, он тихо бросает через плечо:

– Знаешь, что сегодня ты более сумасшедшая, чем обычно?

Тетя и Лукас поднимаются на второй этаж. Я смотрю им вслед, не сводя глаз с неестественно прямой спины женщины. Несмотря на громкую музыку «Блю Постс», мои мысли звучат оглушительно.

Зажав ингалятор в кармане платья, я накалываю на вилку жареную рыбу и замираю от раздражения, внезапно осознавая, что все это время мне активно что-то говорили.

– Не утруждайтесь.

Я поднимаю взгляд на Карлу. Она бормочет:

– Что?

– Мне неинтересно.

Тонкие губы Карлы вдруг изгибаются в легкой усмешке, и она кивает на тарелку картошки.

– Можно? Обожаю фри с острым кетчупом – особенно ночью перед сном. Моя тайная слабость.

Я пожимаю плечами.

– Как хотите.

– Мириам упоминала, что вы невероятно красивы. А еще что вы социопатка.

Из моей груди вырывается смех:

– Вы решили, что если я не хочу говорить о вас, то я захочу говорить о себе?

– Пожалуй, это чрезвычайно точное описание. Она также сказала, что вы близки или, повторяю, в скором времени будете близки с сыном Аларика Рейвенскрофта. Вы знаете этого человека?

Я замираю, чувствуя, как мой затылок холодеет от внезапного выброса адреналина. Шок пронзает меня насквозь.

– Знаю ли я известного британского миллиардера? Да, знаю. Я все еще читаю новости.

– Я имела в виду его сына. Вы учитесь вместе с Чоном Рейвенскрофтом в Шотландии.

– Это не вопрос.

– Верно. Еще вы находитесь под следствием, Изабелла.

Какое-то время она пристально смотрит на меня. Ее глаза мутно-серые, с паутиной морщин по бокам, но предельно внимательные.

Я не отвожу взгляд, позволяя ей утолить свое любопытство.

– Несколько дней назад было найдено тело Ричарда Лэнгфорда – весьма неприметного, но очень важного человека для английского правительства. В последний раз камеры зафиксировали его, когда он выходил из элитного ресторана вместе с Чоном Рейвенскрофтом и его телохранителем Заккари Джонсом. Позже, уже без них, его еще видели несколько свидетелей, но после этого он бесследно исчез.

Карла достает свой телефон, кладет его рядом с моим прекрасным сэндвичем, показывая экран с выпотрошенным телом. Я разглядываю сгнившие органы. Ни хрена себе, прямо как открытый холодильник.

Ее тон понижается:

– Ричард был убит. Не просто убит, а зверски искалечен. Его резали, пока он был живой, а затем бросили в переулке среди мусора на съедение уличным крысам. Помимо него пропало еще несколько человек. Министр Саймон Кроуфорд и бизнесмен Лоренс Брайс – оба были против работы фонда. Вы, наверное, думаете, что наша встреча случайна. Но Мириам умоляла меня помочь вам. В ответ вы готовы помочь мне, Изабелла?

Невыносимое желание бежать с тех пор, как я вернулась в Великобританию, поджигает мои внутренности и вызывает болезненный зуд под кожей, забирая остатки дыхания. Почему, когда он вошел в мою жизнь, та стала более дерьмовой, чем когда-либо?

– Зачем вы рассказываете мне все это?

Карла откидывается на спинку стула, закидывает в рот картофелину и, не удосужившись прожевать, бормочет:

– Мы можем быть полезны друг другу. Если вы найдете что-то стоящее, я вычеркну из дела все детали, которые господин Рейвенскрофт-младший так настойчиво пытается на вас повесить.

Я вздрагиваю. Внезапно на плечо ложится тяжелая рука.

– О чем вы