Конгруэнт - Вероника Десмонд

Я был глупцом, полагая, что могу бесплатно поддаться искушению.

Мне приходится напоминать себе, что я не могу убить отца так скоро. И тем не менее я любезно подарил ему еще одну причину для давления.

– Чего ты хочешь?

Отец отдает мне новую фотографию.

– Это из последнего. Занимательное зрелище, не так ли? Разберись с ней. Или это сделаю я.

Он уходит, оставляя меня с незнакомым отвратительным чувством.

Я вновь смотрю на картину и начинаю медленно складывать из фотографии журавля.

Мне даже не нужно ничего делать. Я могу остаться здесь, в этом зале, позволив охранникам фонда убить ее. Изабелла сама подписала себе приговор, думая, что можно пробраться туда, куда не следовало.

В течение часа ее красивая голова украсится пулей, и ко мне снова вернется привычная отрешенность. Это чертовски соблазнительно.

Ее влияние на меня сильнее наркотика. Она яд. Я понял это, как только увидел ее.

Я выхожу на улицу, открываю пачку сигарет и, сжав одну между губами, закуриваю. Промозглый апрельский холод проникает сквозь пальто и воротник, оставляя следы на коже. На мой телефон приходит сообщение.

Маленький дьявол: Я нахожусь на складе, в южном корпусе фонда. Мне нужна помощь.

Я запрокидываю голову назад и тихо смеюсь.

Сигаретный дым обжигает горло, но не глушит ощущение, что этот вечер уже не будет прежним.

Изабелла, Изабелла, Изабелла…

Что ты со мной сделала?

Примечание:

Алекситимия – это психологическая особенность личности, характеризующаяся трудностями в определении, понимании и вербализации своих эмоций и чувств. Люди с алекситимией часто испытывают проблемы в распознавании и описании собственных переживаний, а также в понимании эмоций других людей.

Сцена 13. Техника Pattern Interrupt

«…Guess it don,t always go

Полагаю, что не всегда

Like the stories we've been told

В жизни все как в сказках»

Artemas – how could u love somebody like me?

Лондон, Англия.

Феникс

Мое сердце пробивает грудную клетку, когда я бегу так быстро, как только могу.

Выстрелы и крики слышатся со всех сторон.

Сухой кашель пожирает гортань, из-за чего из глаз текут слезы, но у меня нет времени, чтобы приложиться к ингалятору.

Я должна бежать.

Во что бы то ни стало, черт побери, мне нужно бежать.

Страх поджигает легкие, как спичка, брошенная в спирт, заставляя открывать рот в поисках воздуха.

Я сбиваю несколько стеллажей, проникая все дальше в глубь склада и попутно ища другие двери. Мы находимся на шестом этаже. Если у меня не останется выбора, я предпочту выпасть из окна и сломать позвоночник, нежели быть подстреленной.

Их голоса все ближе, и, судя по всему, там больше двух человек.

Сильная дрожь пробирает до костей. Сомневаюсь, что меня выпустят отсюда живой, учитывая, что они начали с выстрелов. Вот как ведут себя монстры.

Убирают свидетелей.

Я петляю по бумажным лабиринтам, как бешеная кошка, пока не прячусь среди коробок, чтобы перевести дыхание. Моя ладонь прижимается ко рту. К горлу подкатывает едкая тошнота, и я делаю все возможное, чтобы не задохнуться от резкого приступа астмы.

– Проверь там.

Вжав голову в плечи, осторожно осматриваю пространство. Взгляд цепляется за грузного блондина и высокого мужчину с побритой головой. Они крепко держат пистолеты, прижимая их к подбородку в отточенном движении, привычном для профессиональных убийц.

Их шаги замедляются.

Я слышу, как вдалеке подошва охранников соприкасается с бетонным полом.

В разреженном воздухе повисает мертвая, убийственная тишина, оголяя нервы до предела.

– Кто это? – спрашивает мужчина со светлыми волосами.

– Какая, блядь, разница? – Отвечающий находится не в поле моего воспаленного зрения. – Ты знаешь инструкцию. Когда увидишь – вышиби ей мозги.

Ублюдки.

Дрожащими пальцами я вытаскиваю телефон и на секунду мешкаюсь, борясь с собственной головой, прежде чем отправить сообщение.

Изабелла: Я нахожусь на складе, в южном корпусе фонда. Мне нужна помощь.

Мои глаза напряженно прожигают экран, пока охранники продолжают прочесывать каждый угол. Они найдут меня – это лишь вопрос времени.

Сообщение остается без ответа.

Злые слезы застилают глаза, и буквы расплываются. На что я надеялась? На то, что меня может спасти тот, кто хотел убить?

Ты такая идиотка, Ашборн.

Сжав зубы до боли в челюсти, я медленно передвигаюсь в противоположную от мужчин сторону. Однако не успеваю пройти и фута, как земля уходит из-под ног, а затем весь воздух покидает легкие, когда меня жестоко бросают на пол, приложив ботинком по боку живота.

Я вскрикиваю от вспышки боли и сворачиваюсь в защитную позу.

В этот момент мной управляют инстинкты, пробуждая в памяти то, что я зарыла так глубоко, насколько это вообще возможно.

Как защищать голову, чтобы тебе не проломили череп.

Как напрягать мышцы, чтобы не повредили органы.

Схватив за волосы, меня тащат в центр – ближе к источнику света. Я не вырываюсь, не пытаюсь ударить, позволяя обращаться с собой как с вещью. Потому что, когда придет время, я ударю ножом.

– Как тебя зовут?

Я поднимаю раздраженный взгляд на высокого подонка. Его глаза – серые, без единой эмоции. Огромный шрам рассекает левую бровь и тянется вдоль скулы. Он прижимает дуло пистолета к моему виску и толкает, заставляя голову покачнуться в сторону.

– Отвечай!

– Зачем? – хриплю я, заходясь в приступе кашля. – Просто нажми на курок.

– Забери у нее телефон, – приказывает светловолосый.

Еще двое охранников появляются рядом, окружая меня со всех сторон. Я медленно закрываю глаза, судорожно продумывая, что делать дальше, и не позволяя отчаянию взять вверх.

Ледяной адреналин прокатывается вдоль позвоночника и безжалостно вгрызается в кости.

Блядь.

Возможно, я бы справилась с двумя. Но с целой толпой?

Бритоголовый тянет ко мне свои толстые пальцы, и, вытащив телефон из бельевого корсета, я бросаю тот ему под ноги, потому что, если ко мне кто-то притронется, я сломаюсь.

– Пароль? – Дуло снова врезается в мой висок. – Скажи пароль, сука.

Я открываю рот, голос дрожит:

– 278111.

– Встань на колени и склони голову.

«Вот и все», – мелькает в сознании.

Меня парализует, тело трясет в лихорадочном приступе.

Голова кружится, заставляя мир вокруг тошнотворно вращаться. Находясь в бредовом состоянии, я медленно делаю то, что мне приказали. Слезы стекают, образуя на полу мокрый след.

Я ощущаю, как к затылку приставляют пистолет.

Ожидание смерти превращается в бесконечный кошмар.

Секунда…

Вторая…

Выстрел.

Я вздрагиваю всем телом. Непрекращающийся звон в ушах усиливается.

Холодный