Судьба возвращению подлежит - Сусанна Ткаченко

грудь и живот накрыло жаром чужого тела. Тристан сильными руками скользнул по моей талии, рывком притягивая вплотную к себе, сминая ткань платья. В полумраке каюты, освещенной лишь тусклым светом единственного магического светильника, его глаза мерцали лихорадочным темным огнем.

— Решила опять сбежать? — хрипло выдохнул он, склоняясь ко мне так близко, что его дыхание опалило мои губы. — Ну уж нет, Мари. Я и так держусь из последних сил.

И, не дав мне вымолвить ни слова в свое оправдание, он накрыл мои губы своими.

Я никогда раньше не целовалась. И никогда даже не думала, что мой первый поцелуй будет именно таким. В нем не было ни капли робости или расчетливой сдержанности, которую Тристан демонстрировал в моей каюте полчаса назад. Только отчаянная, сметающая все преграды жажда. Сначала он целовал меня жадно, почти властно, словно доказывая свои права, словно пытаясь выжечь из моей головы все сомнения. Я тихо охнула, невольно приоткрывая губы, и это стало моей капитуляцией. Его руки зарылись в мои волосы, фиксируя затылок, а язык по-хозяйски проник в рот, сминая остатки моей воли.

Мои ладони, которые я в панике уперла в его обнаженную, литую грудь, чтобы оттолкнуть, вдруг зажили своей жизнью — скользнули по горячей коже, чувствуя, как бешено колотится его сердце, и неуверенно, а затем все крепче, обвили шею Тристана. Я ответила на его поцелуй, отдаваясь этому водовороту чувств, от которого кружилась голова и подкашивались ноги.

Поцелуй становился глубоким, нежным, тягуче-сладким, как лаорский мед. Когда нам обоим стало катастрофически не хватать кислорода, Тристан с неохотой оторвался от моих губ, но не отстранился. Он уткнулся лбом в мой лоб, тяжело и рвано дыша.

— Ты невыносима, — прошептал он с нежностью, от которой у меня внутри всё перевернулось. — Зачем ты пришла, Мари? Добить меня?

Я сглотнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Сердце колотилось где-то в горле.

— Сказать, что ты бессовестный, коварный интриган и манипулятор, ваша светлость, — выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос звучал строго, но он предательски дрогнул.

Тристан тихо рассмеялся. Вибрация его грудной клетки передалась мне, вызывая табун мурашек.

— Алтея просветила? — догадался он, нежно поглаживая большим пальцем мою пылающую щеку. — Умная девушка.

— Значит, ты не отрицаешь? Вся эта бравада про другие миры, про новый опыт… Ты специально давил на жалость и ревность!

— Я использовал доступные мне стратегические ресурсы, — совершенно не раскаиваясь, заявил этот невыносимый мужчина. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Взгляд его снова стал предельно серьезным. — Мари, когда ты сказала мне «нет», я готов был на стены лезть от бессилия. Я должен был заставить тебя понять, что ты теряешь. Понять, что твое упрямство делает больно нам обоим.

Я опустила глаза на его грудь, выводя пальцем невидимые узоры на ключице.

— Я не упрямлюсь просто из вредности, Трис. Я тебе уже говорила. Это страх. Мне страшно, что ты любишь внешность Хейли. Что ты придумал себе образ, спасенную принцессу, а настоящая я… обычная.

Тристан тяжело вздохнул, перехватил мои руки и поднес к своим губам, поцеловав каждый пальчик.

— Мариэлла. Посмотри на меня.

Я послушно подняла взгляд.

— Когда мы были на Атраке, — тихо, но с такой убежденностью начал он, что слова впечатывались прямо в душу, — там не было места красивым оболочкам. Там была опасность, неизвестность и чужаки. Я помню, как ты держалась. Помню твой упрямый характер, твою смелость и твой острый язычок, которым ты спорила со мной. Я влюбился не во внешность. Я влюбился в твою душу, в твой собственный свет. И когда к тебе вернулась твоя истинная внешность… Боги, Мари, я был счастлив. Потому что теперь внешнее полностью совпало с той тобой внутри, которую я люблю.

У меня снова защипало в глазах. Но на этот раз это были слезы невыразимого облегчения. Червячок сомнений, грызший меня все это время, наконец-то подавился его словами и сдох.

— Так что скажешь? — Тристан чуть склонил голову набок, не сводя с меня пытливо-обжигающего взгляда.

Я вспомнила совет Алтеи. «Эта короткая разлука всё расставит по местам».

— Я скажу… — я сделала глубокий вдох, собираясь с духом. — Я скажу, что согласна на помолвку.

Тристан замер. На секунду мне показалось, что он вообще перестал дышать.

— Но, — тут же поспешно добавила я, вскинув подбородок, — ты всё равно отправишься в свой межмировой тур! Поедешь к эльфам, драконам, вампирам… До кого мы там еще порталом дотянемся? Вот поезжай. Если за это время ты поймешь, что не совершил ошибку, и ни одна остроухая красотка не вскружит тебе голову — тогда, так и быть, сыграем свадьбу.

Я ожидала чего угодно: возмущения, споров, попыток переубедить меня. Но Тристан вдруг расплылся в такой широкой мальчишеской и абсолютно счастливой улыбке, что я ослепла.

— Договорились! — выпалил он.

Он мгновенно отпустил меня, метнулся к письменному столу, едва не запнувшись о ножку стула, выдвинул ящик и достал то самое кольцо. В два шага вернулся ко мне и снова опустился на одно колено. Только теперь на его лице не было той пугающей торжественной мрачности. Он лучился предвкушением.

— Мариэлла, окажешь ли ты мне величайшую честь стать моей невестой? — спросил он, и в его зеленых глазах плясали смешинки вперемешку с абсолютным обожанием.

— Окажу, — выдохнула я, счастливо улыбаясь в ответ.

Он осторожно взял мою левую руку и надел кольцо на безымянный палец. Бриллианты сверкнули в тусклом свете каюты. Кольцо оказалось чуть велико, но стоило ему оказаться на моем пальце — металл нагрелся и мягко сжался, идеально подстраиваясь под размер. Магия древнего рода признала меня.

Тристан поднялся с колен, обхватил мое лицо ладонями и оставил на губах долгий скрепляющий наш договор поцелуй.

— Моя невеста, — прошептал он с благоговением, прижимаясь лбом к моему лбу. А затем коварно усмехнулся: — А что касается моего межмирового тура… Я, пожалуй, отложу его.

— Эй! Мы так не договаривались! — возмутилась я, шутливо ударив его кулачком в твердую грудь. — Ты обещал набраться знаний для процветания империи!

— Я передумал, — безапелляционно заявил Великий герцог, вновь притягивая меня к себе. — Моя империя теперь стоит здесь, передо мной, и возмущенно сверкает глазами. И я намерен потратить всё свое время на ее процветание. Никаких эльфиек, Мари. Я никуда от тебя не