Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

был измерением. Миром. Домом. Спокойствием. Точкой, от которой она теперь отсчитывала все остальное. И именно потому Ардену было так неприятно слышать не просто имя, а то, как она о нем говорила. Без надрыва. Без театра. Без желания унизить собеседника. С такой тихой уверенностью, какая бывает только у людей, у которых любовь уже давно перестала быть красивым волнением и стала основанием жизни.

Это осложняло все.

Он рассчитывал на время. На расстояние. На неизбежную усталость от боли, когда даже самое большое чувство начинает терять резкость просто потому, что человек не может вечно гореть на одном и том же накале. Он видел, как подобное происходит. Видел женщин, которых находили при иных дворах и землях. Видел, как сначала они рыдали, потом отказывались есть, потом слабели, потом начинали смотреть вокруг, потом принимали новую ткань жизни хотя бы потому, что старая была недостижима. Это было не красиво, но обычно работало. Мир умеет перемалывать даже сильные привязанности, если дать ему достаточно времени и достаточно невозможности.

С Алиной все шло иначе.

Не потому, что она не страдала. Страдала. Он видел это в первые дни слишком ясно. Но в ее страдании было что-то опасное: оно не размывало ее, а постепенно собирало. Сначала она плакала. Потом потребовала книги. Потом прочла то, что не должна была прочесть. Потом нашла в законе лазейку. Потом вынудила его признать ее право на отдельный дом. Потом начала искать карты, записи, магов, переходы между мирами. И теперь, вместо того чтобы медленно отпускать свое прошлое, она сделала его сердцевиной сопротивления.

Это раздражало и… да, восхищало.

Арден не любил это слово применительно к себе. Не любил признавать, что чужая сила может вызывать у него не только желание сломать или подчинить, но и интерес, в котором уже было уважение. Однако Алину нельзя было не уважать. Даже сейчас, сидя в карете и вспоминая, как она стояла на ступенях его же дома и говорила о другом мужчине с этой невозможной мягкой улыбкой, он ощущал не только досаду. Он видел цельность. Видел редкую способность быть верной не из слабости, а из внутренней силы. Видел женщину, которая не продает сердце за разумные условия.

Очень неудобное качество.

Он перевел взгляд на собственные руки.

На одной из них еще несколько минут назад лежал букет, подобранный не слугами наугад, а им самим. Арден знал, какие цветы слишком резки по запаху, какие слишком помпезны, какие вызывают у женщин ложное ощущение церемонии вместо тепла. Он выбрал те, что показались ему достаточно мягкими, светлыми, ненавязчивыми. Почти человеческими. Сейчас эта подробность вдруг показалась ему особенно нелепой. Он, Арден Валльтерис, глава старого драконьего дома, всерьез размышлял о том, какой букет не вызовет у чужачки раздражения.

И все равно ошибся.

Хотя нет. Не ошибся. Цветы тут были ни при чем. Не книги. Не дом. Не вежливость. Не время. Все это могло бы работать на женщину, у которой в сердце было бы пустое место или хотя бы трещина, достаточная для нового света. У Алины этого пустого места не было. Там уже жил другой мужчина. Не воспоминанием даже — присутствием. И вот это было самым неприятным открытием сегодняшнего утра.

Арден медленно выдохнул и снова посмотрел в окно.

Дорога шла между деревьями. Солнце скользило по крыше кареты, вспыхивая в металлической отделке. Вдали темнели башни замка. Мир оставался на месте. Земли подчинялись ему. Законы были ясны. Управляющий ждал отчетов. На восточной границе оставались нерешенные дела. Вино из южных владений опаздывало уже третью неделю. Сборщики храма снова хотели пересмотра части обязательств. Обычная жизнь. Обычный порядок. И на этом фоне особенно раздражало, что одна женщина может так резко изменить внутренний вес происходящего, не сделав ничего, кроме как отказавшись быть покорной.

Он не проиграл.

Арден повторил это себе почти беззвучно не потому, что нуждался в утешении, а потому, что любил точность определений. Нет, он не проиграл. Пока — нет. Он лишь столкнулся с силой, которую недооценил. С чувством, которое не растворилось на расстоянии. С женщиной, которую нельзя взять ни страхом, ни законом, ни благами, ни аккуратным ухаживанием.

Значит, прежняя стратегия не годится.

Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза уже осознанно, разбирая ситуацию по частям, как разбирал бы любой сложный узел. Давить бесполезно. Прямое принуждение окончательно настроит ее против него и даст ей только больше морального права держаться за своего Костю. Красивые жесты — недостаточны. Дом, цветы, книги, уважительная дистанция — все это не преодолевает любовь, которая уже проросла в самую ее основу. Запреты? Они лишь усилят сопротивление. Высмеивать ее чувство — глупо. После сегодняшнего разговора Арден слишком ясно понимал: смеяться там не над чем. Это серьезнее, чем он предполагал.

Оставалось одно — стать для нее реальностью другого порядка.

Не заменой, нет. Подобные замены не работают, когда женщина любит так, как любит Алина. Но весом. Присутствием. Не хозяином ситуации, а человеком, чью значимость нельзя будет не признать. Не тем, кто ждет ее капитуляции, а тем, кого невозможно будет отмести как ошибку судьбы.

Трудная задача.

Арден открыл глаза и чуть заметно усмехнулся одними губами.

Пожалуй, впервые за долгое время ему стало по-настоящему интересно не только обладать результатом, но и пройти путь к нему. Не потому, что он был охотником за сложностями. А потому, что Алина впервые поставила перед ним не вопрос власти, а вопрос достоинства. Сможет ли он стать мужчиной, которого она увидит — не как принуждение, не как беду, не как вежливую клетку?

Он не знал.

Именно это раздражало сильнее всего.

Карета въехала в тень замковых ворот, колеса загрохотали по камню, и Арден выпрямился. Хватит. Достаточно на одно утро. Впереди был день, полный дел, людей, решений и обязанностей, которые не позволят ему сидеть и разбирать одну женскую улыбку дольше, чем она того заслуживает.

Но, выходя из кареты, он уже знал: сегодня вечером снова поймает себя на мысли о том, как изменилось лицо Алины, когда она произносила имя Кости.

И это будет бесить его гораздо сильнее, чем следовало бы.

Глава 6

Алина

После отъезда Ардена дом еще какое-то время оставался странно тихим. Я постояла во дворе с минуту, глядя туда, где скрылась карета, потом перевела взгляд на цветы, которые Лисса уже успела пристроить в большую вазу у окна, и только после этого медленно выдохнула.

Ну что ж. Дракон, значит, решил ухаживать.