Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

Это было почти роскошью.

— Мне долго собираться не нужно, — сказала я, уже мысленно перебирая, что надеть.

— И не надо. Только не переоценивайте свои силы. Вы все еще слабее, чем вам хочется думать.

— Как хорошо, что рядом со мной есть человек, который вовремя разрушает мои иллюзии.

— Это часть моих обязанностей.

Я еще раз бросила взгляд на книги.

— А если Ардену не понравится, что я поехала?

Эйдан пожал плечами с той удивительно спокойной небрежностью, которая в его исполнении всегда звучала почти как отдельный вид интеллектуального хулиганства.

— Я скажу ему, что прогулки вам полезны.

Вот тут я уже улыбнулась по-настоящему.

— И все?

— И все.

— Вы опасный человек, Эйдан.

— Я лекарь, Алина. Иногда это одно и то же.

Он вышел, оставив меня посреди кабинета с таким чувством, будто день внезапно снова открылся не как длинная полоса ожидания, а как возможность. Я подошла к окну и посмотрела в сад уже совсем иначе. Те же кусты. Те же стражи. Та же ограда. Но теперь за ней был город. Дом Эйдана. Его семья. Дорога. И, возможно, еще что-то, чего я пока даже не умею правильно назвать.

Я быстро закрыла книги, аккуратно сложила бумаги и на секунду задержала ладонь на раскрытой карте.

Ничего, Эльмара.

Сегодня я хотя бы немного выйду тебе навстречу.

Собралась я действительно быстро. После нескольких дней в этом доме у меня, к счастью, еще не успело появиться достаточно вещей, чтобы превращать любой выезд в маленькую военную операцию. Я просто сменила домашнее платье на более удобное, темно-синее, с плотной юбкой и мягким лифом, убрала волосы в простую косу, накинула легкую шаль — не столько от холода, сколько для ощущения собранности, — и, выходя из комнаты, поймала себя на странном волнении. Не нервном. Не тяжелом. Почти радостном. Господи, до чего же быстро человек может начать ценить сам факт поездки в город, если перед этим его немного подержать в красивой клетке.

Во дворе уже ждал экипаж. Не парадный, не тот, на котором Арден возил меня в дом, а более скромный, хотя слово «скромный» в драконьих землях, похоже, вообще требовало отдельного перевода. Темное дерево, хорошая упряжь, мягкие сиденья, ровный, крепкий вид вещи, которой пользуются часто и без желания впечатлить всех вокруг только колесами. Рядом стояли двое сопровождающих — разумеется, куда же без них, — и еще один человек уже сидел впереди рядом с кучером. Все в темном, собранные, молчаливые, с тем профессиональным выражением лиц, которое обычно означает: мы не вмешиваемся, пока вы не решите сделать что-нибудь очень глупое.

Я остановилась у ступеньки и покосилась на Эйдана.

— Только не говорите, что это все исключительно ради моего удобства.

— Нет, — спокойно ответил он. — Это ради спокойствия милорда.

— Ну, хорошо, что хотя бы здесь никто не делает вид, будто я совсем дура.

— Иногда делает, — отозвался он, подавая мне руку. — Но не так открыто.

Я уселась в карету, дождалась, пока он сядет напротив, и только потом, когда колеса уже тронулись с места, позволила себе выглянуть в окно. Дом остался позади быстрее, чем мне хотелось. Ограда, сад, дорожка, пост у ворот — все это отодвинулось, а потом исчезло за поворотом. И с этим исчезновением я вдруг так отчетливо почувствовала облегчение, что даже пришлось сделать глубокий вдох. Пусть ненадолго. Пусть под охраной. Пусть не туда, куда хочу по-настоящему. Но я ехала. Не сидела. Не ждала. Уже что-то.

Дорога шла через знакомые уже по карте земли дома Валльтерис, но в реальности они ощущались иначе. Карта делает мир удобным и плоским. Реальность — нет. Реальность дает тебе пыль на дороге, блики солнца на листьях, запах нагретой земли, редкие дома вдалеке, поля, каменные стены, сады, людей, которые останавливаются, чтобы посмотреть на проезжающий экипаж. Я следила за всем с почти жадным вниманием, как человек, который слишком долго смотрел на мир только через окна и страницы книг.

Эйдан, кажется, это заметил, но не комментировал. За что я была ему искренне благодарна. Нет ничего хуже, чем когда твое желание впитывать все вокруг начинают обзывать наивностью. Я и сама прекрасно знала, что веду себя сейчас почти как девочка, которую впервые вывезли на ярмарку. Но пусть уж лучше так, чем опять чувствовать, что стены медленно сдвигаются.

— Как называется город? — спросила я, не отрывая взгляда от окна.

— Тарен, — ответил Эйдан. — Небольшой по меркам западных земель, но оживленный. Здесь сходятся дорога от замка, речной путь и торговый тракт на юг, так что людей в нем больше, чем покажется на первый взгляд.

— Тарен, — повторила я про себя, примеряя название на слух. — Звучит… спокойно.

— Обычно он таким и бывает, — сказал Эйдан. — Не столичный центр, не храмовый город и не пограничная крепость. Просто место, где живут, торгуют, работают, женятся, ругаются с соседями, растят детей и жалуются на цены.

— О, — хмыкнула я, — значит, цивилизация здесь все-таки существует.

— Иногда даже в заметных количествах.

Я перевела взгляд на него.

— А кто там живет? Только люди?

— Нет. Людей, конечно, больше, — ответил он. — Но не только. В Тарене живут и полудраконы, и сами драконы, хотя последних там немного. Для чистокровных драконов город слишком тесен, слишком шумен и недостаточно значителен, чтобы проводить в нем много времени без необходимости. Они появляются там по делам, ради управления, торговли, иногда ради развлечения. Но постоянно жить предпочитают либо в родовых владениях, либо в домах, соответствующих их положению.

Я чуть приподняла бровь.

— То есть Арден по своей воле в таком городе не поселился бы.

— Только если бы весь мир внезапно лишился замков, власти и здравого смысла одновременно, — спокойно ответил Эйдан.

Я тихо рассмеялась и снова посмотрела в окно. Навстречу нам проехала телега, запряженная двумя лошадьми. За ней — женщина с корзиной, мальчишка в светлой рубашке, собака, слишком деловито пересекающая дорогу, чтобы обращать внимание на экипажи и родовые драмы.

— А полудраконы? — спросила я. — Они здесь… кем считаются?

Эйдан чуть помедлил. Не потому, что вопрос был неудобным, а потому, что ответ, похоже, требовал точности.

— По-разному, — сказал он наконец. — Слишком многое зависит от происхождения, признания и того, от какого именно союза они рождены. Если ребенок рожден в законном браке и признан родом, его положение может быть очень высоким. Не таким, как у чистокровного наследника, но вполне прочным. Если же речь идет о внебрачном происхождении или о связи, которую род предпочел не считать достойной,