Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

вообще начинал нравиться мне все сильнее — за свою тесноту, шум, живое раздражающее дыхание. После замка и дома он казался доказательством, что мир не состоит целиком из древних законов, драконьих родов и чужих решений. В нем были еще и лавочники, и дети, и ссоры, и невыспавшиеся люди, и очень земное желание продать подороже и купить подешевле.

Мы прошли всего несколько рядов, когда я вдруг почувствовала новый запах.

Я даже остановилась.

Он не ударил резко. Не был тяжелым, приторным или вызывающим. Наоборот — тонкий, но очень отчетливый. Сладковато-горький, свежий, странный. В нем было что-то от мандарина — не по вкусу, а по солнечной яркости и легкой горчинке кожуры, — и что-то еще, более теплое, густое, почти сливочное, но не тяжелое. Что-то от ананаса, только мягче, глубже, интереснее. Запах зацепился за меня сразу, так, что я невольно повернула голову и замерла, пытаясь понять, откуда он идет.

— Эйдан, — сказала я, не отрывая взгляда от соседнего ряда, — что это?

Он проследил за моим взглядом.

— Что именно?

— Пахнет… — я нахмурилась, подбирая слова. — Сладко, но не приторно. Горчит немного. И еще там что-то очень солнечное. Как мандарин, только не мандарин. И что-то теплое, почти как ананас, но не так резко. Откуда это?

Эйдан резко повернул голову ко мне.

Не испуганно. Не настороженно. Именно резко.

— Вы чувствуете сарейю? — спросил он.

Я моргнула.

— Если эта ваша сарейя пахнет так, будто какой-то очень талантливый фрукт решил собрать в себе все самое лучшее, то да.

Он несколько секунд просто смотрел на меня. Настолько внимательно, что я даже внутренне подобралась.

— Что? — спросила я уже осторожнее. — Я опять случайно сделала что-то не то?

— Нет, — медленно сказал он. — Напротив.

И вот это «напротив» мне понравилось и не понравилось одновременно.

Эйдан развернулся и почти сразу повел меня к соседнему ряду, где под навесом стоял прилавок с фруктами. Не яблоками и не грушами, конечно. Здесь вообще многое выглядело знакомым только до первого нормального взгляда. На плетеных подносах лежали длинные темные плоды, круглые золотистые, какие-то вытянутые красные с блестящей кожицей, а в центре, на ткани цвета сухой охры, были аккуратно выложены небольшие овальные фрукты размером чуть крупнее персика. Кожура у них была тонкая, матовая, золотисто-оранжевая с легким зеленым отливом у хвостика, и именно от них тянулся тот самый запах.

Я сразу ткнула пальцем.

— Вот это.

Торговец, заметив Эйдана, тут же подобрался. А когда увидел сопровождающих, стал еще почтительнее, но я уже так увлеклась фруктом, что не обратила внимания на эти местные социальные танцы.

— Это сарейя, леди, — быстро сказал он. — Из южных теплиц, утренний сбор. Очень сладкая.

— Она не просто сладкая, — пробормотала я. — Она пахнет так, что я готова сейчас забыть о воспитании и съесть ее прямо на месте.

Торговец нервно улыбнулся, не до конца понимая, шутка это или очень смелая форма комплимента его товару.

Эйдан продолжал смотреть на меня с тем выражением, которого у него я раньше не видела. Удивленно-ошарашенным. На лице пожилого лекаря такое выражение смотрелось даже мило.

— Вы правда чувствуете ее запах так отчетливо? — спросил он тихо.

— Да. А что, никто больше не чувствует?

Он не ответил сразу. Вместо этого выбрал один плод, внимательно осмотрел его, расплатился и протянул сарейю мне.

— Попробуйте.

Я взяла фрукт. На ощупь он был теплый от воздуха, плотный, но не твердый. Кожура легко поддалась ногтю, и под ней показалась светлая, золотисто-кремовая мякоть. Запах стал еще сильнее. Я отломила кусочек и положила в рот.

И замерла.

Вкус оказался вообще не тем, чего я ждала. Не фруктовой водянистой сладостью, не сочностью цитруса, не грубой тропической кислотой. Он был мягкий, насыщенный, почти бархатный. Так и хотелось закрыть глаза. У меня было странное ощущение, что я ем не просто плод, а хорошо пропитанный бисквит — нежный, теплый, впитавший в себя сироп, цедру, солнце и что-то сливочное, но при этом совсем не тяжелое. Ни одной приторной ноты. Ни одной лишней. Только плотное, удивительно цельное удовольствие.

Я прожевала, сглотнула и медленно открыла глаза.

— Это что за неприличие? — спросила я потрясенно. — Почему у вас на рынке просто лежит еда, которая на вкус как лучший десерт в моей жизни?

Торговец расплылся в гордой улыбке, а Эйдан… Эйдан выглядел почти ошеломленным.

И вот это уже было интереснее самого фрукта.

— Что? — спросила я, переводя взгляд с него на сарейю в своей руке. — Не надо так на меня смотреть. Я сейчас начну думать, что только что съела что-то стратегически важное.

— Можно и так сказать, — медленно ответил он.

Я подняла брови.

— Эйдан.

Он еще секунду помолчал, потом чуть понизил голос.

— Сарейя растет на юге, у границы теплых влажных земель. Считается, что впервые ее вывели садовники полудраконьего рода Иарас, много поколений назад. Сейчас этот фрукт редкостью не назовешь, но все равно он ценится — не только за вкус. Его запах могут отчетливо чувствовать только те, в ком есть магия.

Я уставилась на него.

Потом на фрукт.

Потом опять на него.

— Простите, кто?

— Те, кто наделен магией, — спокойно повторил он. — Для большинства людей сарейя пахнет очень слабо. Почти нейтрально. Они покупают ее по внешнему виду, цене и привычке, но не по аромату.

Я медленно перевела взгляд на торговца. Тот, судя по лицу, уже начал подозревать, что присутствует при чем-то куда более интересном, чем обычная продажа фрукта.

— А вкус? — спросила я.

И тут Эйдан посмотрел на меня так, что я заранее поняла: сейчас будет еще веселее.

— Вкус нравится не всем, — сказал он. — По-настоящему его ценят только те, у кого магия выше среднего уровня.

Несколько секунд я просто молчала.

Потом снова посмотрела на кусочек сарейи в руке.

Потом опять на Эйдана.

— То есть, — медленно произнесла я, — я только что с аппетитом съела местный магический тест на наличие способностей?

— Если очень грубо, — ответил он, — то да.

Я не выдержала и тихо фыркнула. Просто от абсурдности. Ну конечно. Разумеется. Вчера я читала древние законы, сегодня дракон привозил мне цветы, а сейчас выясняется, что меня можно диагностировать фруктом со вкусом пропитанного бисквита.

Жизнь уверенно держала планку.

— И насколько это… необычно? — спросила я уже серьезнее.

— Для странствующей девы, которая до этого мира, по собственным словам, не имела дела с магией? — Эйдан чуть сузил взгляд. — Очень.

Я почувствовала, как внутри медленно собирается то самое острое, внимательное напряжение, которое появляется, когда случайная на первый взгляд деталь вдруг начинает светиться слишком важным смыслом.