Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

— Ах ты бессовестная прелесть, — пробормотала я, запуская пальцы в мягкую шерсть.

Живот у нее оказался теплый, шелковистый, с более светлым мехом и той самой кошачьей беззащитностью, от которой у любого нормального человека автоматически включается желание защищать, кормить и говорить глупым голосом. Я, разумеется, немедленно начала именно это и делать. Почесывала морху легкими круговыми движениями, и та с каждой секундой все больше расползалась у меня по юбке, уже не просто позволяя ласку, а явно наслаждаясь ею без всяких угрызений совести.

Я подняла глаза на Эйдана — и чуть не расхохоталась.

Он сидел напротив с таким лицом, будто прямо сейчас на его глазах рушилась одна из базовых опор мироздания. Не драматично, не театрально. Хуже. Очень тихо и очень окончательно. Во взгляде читалась полная прострация, пополам с обреченностью человека, который еще утром рассчитывал на спокойную поездку в город за травами и книгами, а теперь везет обратно беременную странствующую деву с магической чувствительностью, пакетом сарейи и морхой, лежащей пузом кверху у нее на коленях.

Именно в этот момент я, кажется, впервые увидела Эйдана по-настоящему шокированным.

— Даже не начинайте, — сказала я, уже улыбаясь.

— Я ничего не говорю, — отозвался он глухо.

— Вот именно это и пугает.

Он перевел взгляд с моего лица на морху, с морхи — на мои руки, которые продолжали чесать ей живот, потом снова на морху, уже совершенно бесстыдно расслабившуюся и, кажется, готовую через минуту заурчать на весь экипаж.

— Я прожил долгую жизнь, — произнес Эйдан с той медленной обреченностью, от которой мне стало еще веселее. — Очень долгую. Я видел морх в лесу. Видел после нападения. Видел в клетках у охотников. Видел у магов, которые пытались изучать их повадки и потом неделями ходили с перевязанными руками. Но вот это… — он неопределенно повел рукой в сторону так называемого кошачьего кошмара, — вот это я вижу впервые.

Я посмотрела вниз.

Морха в ответ лениво приоткрыла один глаз, словно хотела уточнить, кто здесь именно кошмар, потом блаженно зажмурилась снова и еще сильнее вытянулась. Одна задняя лапа при этом сползла с моего колена так свободно, будто зверь вообще лежал сейчас не в карете посреди города, а у себя дома на любимой подушке.

— Что именно вас так поражает? — невинно спросила я. — То, что у нее есть живот? Или что кто-то наконец догадался, что его можно чесать?

Эйдан поднял на меня взгляд очень медленно.

— Меня поражает, что морха, которую десять минут назад загоняли палкой, сейчас лежит у вас на руках, открыв самое уязвимое место, и ведет себя так, будто вы знакомы с ней с рождения.

Я перевела взгляд на рысь и с ласковым удовлетворением почесала ей бок.

— Ну, может, у нас просто случилась химия.

— У вас случилось что-то, — сухо сказал он. — Слово «химия» здесь опасно недостаточно.

Я снова улыбнулась. Мне вообще в этот момент было удивительно хорошо. Не по-настоящему счастливо — для счастья в моей жизни пока все еще было слишком много чужого мира, неопределенности и боли, — но очень живо. Морха грела колени, дорога покачивала карету, в пакете рядом лежали пять сарей, Эйдан страдал с поразительным достоинством, и все это вместе вдруг делало день каким-то… нормальным. Странно нормальным. Ненадолго, наверное. Но пока — нормальным.

Морха вдруг тихо, очень тихо издала звук, который уже нельзя было назвать ни рычанием, ни мяуком. Что-то среднее между глубоким мурчанием и ленивым урчанием довольного хищника.

Эйдан прикрыл глаза.

— Нет.

— Что «нет»? — удивилась я.

— Нет, — повторил он, не открывая глаз. — Я не собираюсь принимать это в свою картину мира так быстро.

Я не выдержала и все-таки рассмеялась.

— Эйдан, вам нужно научиться радоваться чудесам.

— Я лекарь. Моя работа — подозревать осложнения даже там, где все выглядит умилительно.

Я склонила голову и посмотрела на него внимательнее. Да уж. В другое утро я, возможно, тревожилась бы сильнее. Пыталась бы вытащить из него объяснения, прижать к стене логикой и добиться четкой формулировки, что именно означает эта ненормальная привязанность морхи ко мне. Но сейчас мне почему-то хотелось просто насладиться моментом. Потом. Все потом. Магия, загадки, переходы, странности — все это никуда не денется. А вот лесной «демон», развалившийся пузом вверх у меня на коленях, — это подарок слишком хороший, чтобы прямо сейчас портить его анализом.

Я опустила взгляд на морху.

— Ты же хорошая девочка, — тихо сказала я.

Морха лениво шевельнула ухом и, не открывая глаз, еще сильнее вжалась мне в ладонь.

Эйдан издал очень тихий, очень усталый звук человека, окончательно потерявшего надежду удержать происходящее в пределах разумного.

— Только не начинайте с ней разговаривать, — пробормотал он.

— Почему? Вдруг она понимает.

— Боюсь, именно это меня и тревожит.

Я снова рассмеялась и продолжила чесать теплый пятнистый живот, чувствуя на себе одновременно тяжесть зверя, качку кареты и пристальный, почти философски обреченный взгляд Эйдана.

Да. Пожалуй, именно так и выглядит момент, когда твоя жизнь окончательно перестает притворяться нормальной.

И, честно говоря, в эту минуту я была совсем не против.

К дому Эйдана мы подъехали уже ближе к обеду. Дорога после рынка стала тише, спокойнее, и сама местность постепенно менялась. Городская теснота осталась позади, уступив место более просторным дворам, садам и домам, в которых сразу чувствовалась не парадность, а обжитость. Здесь не пытались произвести впечатление высотой башен или гербами на воротах. Здесь просто жили. И, если честно, после замка и даже после того дома, куда меня переселили, это ощущалось почти роскошью.

Дом Эйдана стоял чуть в стороне от дороги, за невысокой каменной оградой, утопая в зелени. Не огромный, но и не маленький. Крепкий, светлый, с темной крышей, широким крыльцом и окнами, за которыми уже угадывалась жизнь. Не «приемная уважаемого лекаря при великом доме», а именно дом. Семейный. Такой, где дети наверняка бегают по коридорам, взрослые спорят за столом, кто-то забывает на подоконнике чашку, а кто-то ругается из-за того, что опять оставили грязные сапоги не там, где надо.

Я только успела это подумать, как морха, до этого вполне мирно растекшаяся по моим коленям, подняла голову и настороженно повела ушами. Вид у нее сразу стал такой, будто она, конечно, готова терпеть многое, но хотелось бы заранее уточнить, зачем именно ее везут к новой партии двуногих.

— Даже не думай, — пробормотала я ей под нос. — Ты уже официально моя проблема. Так что веди себя прилично.

Эйдан, услышав это, кажется, решил даже не комментировать. Вид у него с момента