Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

Та по-прежнему не возражала. Более того, теперь она уже совершенно явно пригрелась у меня на руках и, кажется, начинала рассматривать эту ситуацию как удивительное, но терпимое недоразумение.

— То есть она просто выбрала меньшее зло, — пробормотала я.

— Пока да, — сказал Эйдан. — А теперь, видимо, пересматривает свое мнение в лучшую сторону, что само по себе крайне подозрительно.

Я фыркнула.

— Потому что я обаятельна.

— Потому что вы странная, — поправил он. — Для нее это, возможно, важнее.

Я почесала морху под подбородком, и та, к моему глубочайшему удовлетворению, не просто не возмутилась, а чуть прикрыла глаза. Совсем немного. Почти нехотя. Так, чтобы никто не подумал, будто ее можно купить за ласку.

— А вы говорили — демон.

— Я и сейчас говорю — демон, — невозмутимо отозвался Эйдан. — Просто не все демоны одинаково сопротивляются, когда их берут на руки.

Я уже собиралась отпустить в его адрес какую-нибудь достойную реплику, когда вдруг вспомнила главное.

— Подождите. Вы сказали, что морхи не просто звери. Они же магические, да?

Вот тут он вздохнул с тем видом, который обычно означает: прекрасно, теперь разговор пойдет туда, откуда без подробностей уже не выбраться.

— Да, — ответил он. — У морх есть своя магия.

Я оживилась мгновенно.

— Так, вот с этого места поподробнее. Только не вздыхайте так, будто я сейчас заставляю вас пересказывать энциклопедию по демонической фауне.

— Именно это вы и делаете.

— Да, но с любовью.

Он смерил меня долгим взглядом, потом все-таки сдался.

— Магия морх называется теневым следом, — сказал он. — Неофициально, разумеется. Ученые и охотники спорят о терминах до сих пор, но суть одна. Эти звери умеют на короткое время смещать собственное присутствие. Не исчезать полностью, не становиться невидимыми, а уводить внимание в сторону. Сдвигаться для чужого восприятия. Поэтому взрослую морху в лесу часто видят не там, где она есть, а на полшага, на тень, на мгновение в стороне. Из-за этого кажется, что она слишком быстрая, слишком бесшумная или вообще растворилась в воздухе.

Я моргнула.

Потом еще раз.

— То есть это магический кот с функцией «попробуй поймай меня, жалкий смертный»?

— В сущности, да, — сухо сказал Эйдан. — Только еще с когтями, челюстями и крайне дурным нравом.

Я посмотрела на морху уже с новым уважением.

— А еще что?

— Молодые морхи умеют немногое, — продолжил он. — Обычно это короткий сбой восприятия, легкий отвод глаз, быстрое исчезновение из прямого взгляда. Взрослые сильнее. Некоторые способны сливать свой запах с окружающей средой, так что охотничьи собаки теряют след. Некоторые умеют давить чужую реакцию — на секунду, на две, но этого достаточно, чтобы ударить или уйти. Есть редкие особи, которые буквально рвут ощущение пространства вокруг себя: человек видит зверя перед собой, а когти приходят сбоку.

Я присвистнула.

— Ну конечно. Почему бы коту не быть еще и пространственным кошмаром.

— Я рад, что вы начинаете понимать, почему я не называю ее «кошачьим ребенком» с той же нежностью, что вы.

— Нет, — возразила я, поудобнее перехватывая морху, — теперь я называю ее кошачьим ребенком с еще большим уважением.

Эйдан закрыл глаза на секунду. Просто закрыл глаза, будто молча просил у мироздания сил.

— И есть еще одна деталь, — сказал он уже тише.

— О, прекрасно. Я люблю детали, которые начинаются с таких интонаций.

— Морхи очень редко дают себя трогать тем, кто им не нравится. Особенно в стрессе. Особенно после угрозы. Особенно если речь идет о руках, а не о присутствии рядом. Для них прикосновение — уже допуск. Даже терпеть его они станут не от каждого.

Я перевела взгляд на зверя.

Морха тоже посмотрела на меня. Все с тем же немного обиженным, но уже не шокированным выражением лица. Потом вдруг взяла и уткнулась носом мне под локоть.

И вот теперь я уже победно подняла голову.

— Слышали?

— К сожалению, — ответил Эйдан.

— Значит, я ей нравлюсь.

— Значит, — медленно произнес он, — по какой-то причине она считает вас безопасной. Или своей. Или, что менее приятно, интересной в магическом смысле.

Я на секунду замерла.

— В магическом смысле?

— Не смотрите так. Я не утверждаю. Но после сарейи, древних текстов и этой сцены с морхой я уже не склонен списывать все на удачные совпадения.

Я прижала рысь чуть крепче.

— То есть вы хотите сказать, что мы с ней обе здесь подозрительные?

— Да, — спокойно ответил Эйдан. — Только одна из вас, к счастью, пока не умеет рвать пространство когтями.

Я посмотрела на морху. Потом на Эйдана. Потом снова на морху.

— Пока? — уточнила я.

Он застонал уже не скрываясь.

В итоге все закончилось именно так, как и должно было закончиться в моей новой, явно не вполне нормальной жизни: обратно к карете я шла с пятнистым лесным «демоном» на руках, а Эйдан рядом с таким лицом, будто в последние десять минут мир не просто слегка свернул с привычной дороги, а радостно сиганул в канаву.

Охрана, надо отдать им должное, не сказала ни слова. Но молчание у них было выразительное. Один из мужчин, открывая передо мной дверцу экипажа, посмотрел на морху с тем осторожным уважением, которое обычно испытывают к вещам, способным вцепиться в лицо быстрее, чем ты успеешь вежливо поклониться. Я же, наоборот, уже ощущала к этому «ужасу северных лесов» сугубо материнское расположение. Может, не самое разумное, но после того, как зверь не только не разорвал мне руки, а еще и позволил себя обнимать, отступать было поздно. Все. Внутри меня уже включилось что-то очень женское, очень кошачье и очень упрямое: раз я тебя спасла, значит, теперь ты мой проблемный ребенок.

Я села в карету первой, осторожно устраивая морху на коленях. Эйдан забрался следом и напротив меня замер с таким выражением лица, что я невольно чуть не рассмеялась. За все время знакомства я уже успела увидеть его спокойным, усталым, ироничным, внимательным, задумчивым и даже слегка раздраженным. Но настолько потрясенным — никогда. Именно потрясенным, хотя он изо всех сил пытался выдать это за профессиональную выдержку.

Морха несколько секунд сидела, настороженно поводя ушами, потом очень деловито потопталась, покрутилась — и вдруг взяла да и развалилась у меня на коленях всей своей пятнистой лесной наглостью. Просто плюхнулась боком, вытянула задние лапы, передние подвернула, а потом и вовсе, окончательно потеряв стыд и остатки репутации «сущего демона», повернулась ко мне животом.

Я уставилась на нее.

Она уставилась на меня.

Потом морха, ни капли не смущаясь, чуть выгнулась и совершенно недвусмысленно подставила мне живот.

Ну, извините. После такого жеста я