Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

Генрих успокоил Лилю, но сам был встревожен. Случилось то, чего он боялся, отец приезжает первым. Что делать? Не возбуждать подозрений и отдать Лилю отцу? Закрыться у себя в комнате и не видеть, как она пойдет мимо в спальню барона, растерянная, униженная? Напиться до бесчувствия, чтобы ничего не видеть и не слышать? Пожертвовать любимой женщиной ради задуманного дела? Но как потом взглянуть ей в глаза? Да и как самому выдержать, чтобы не выпустить в нее и себя пулю?

Нет, невозможно. Но тогда или открыться или откровенно поговорить с отцом. Щепетильный барон никогда не поймет серьезного чувства к русской девушке. Он вполне может отправить Лилю в лагерь или посадить под замок. А это провал побега. Провал.

Генрих нащупал в кармане холодную сталь пистолета. Да, в таком случае выход один.

На следующий день Бригитта и ганс уехали в город. Генрих увел Лилю к себе. Был очень жаркий день, а здесь – прохладно и тихо. Неслышно работал вентилятор, в открытое окно доносился запах цветов.

Незаметно бежали часы. Лиля сидела на диване, прижавшись к Генриху, на плечи наброшена его голубая сорочка.

- Вот и все,- молвила она.- Еще одна ночь.

Офицер молча курил.

- Дай пистолет, Генрих,- вдруг попросила девушка. Он взглянул на нее, достал « вальтер» и протянул ей. Лиля уверенно проверила обойму.

- Генрих, ты боишься смерти?

- Нет.

- Ты стрелял в людей?

- Стрелял, Лиля.

- Это страшно – убивать?

- Да. О чем ты, Лиля7

- О себе. Генрих… если ты этого не сделаешь, то я сама.

Она упала на колени у его ног.

- Обещай мне, обещай, что ты это сделаешь. Генрих! Ты сделаешь это! Ради меня! Ради нашей любви.

Милые серые глаза молили, требовали, в них не было слез. Лишь страстная решимость умереть. У Генриха защемило сердце. Хватит ли сил оборвать молодую жизнь, послать пулю в это прекрасное тело?

- Ты готова к смерти, Лиля?

- Да! Да! И приму ее с радостью, как знак твоей любви, как избавление от позора. На мне достаточно грязи, Генрих. А теперь, когда я узнала тебя, никогда, никогда я не смогу отдать себя другому! Лучше смерть! Обещай мне. Поклянись! Успокой мою душу.

Генрих наклонился над ней, сжимая в руках ее плечи. Жаркий шепот женщины, блеск ее влажных глаз словно околдовали его.

- Поклянись! Ты сделаешь это!

- Да! – сквозь силу проговорил он.- Да, клянусь тебе!

Офицер поднял Лилю на руки, прижал к себе, ощущая дрожь ее тела сквозь тонкую ткань своей рубашки, и прильнул к ее губам…

Под утро утомленная Лиля заснула на руке Генриха. Рутенберг лежал без сна. Пушистые волосы женщины приятно щекотали щеку. Светало. Офицер осторожно высвободил руку и поднялся. Стараясь не потревожить сон Лили, он поправил ей подушку и прикрыл плечи легким одеялом.

Генрих накинул халат, прихрамывая, без палки подошел к окну и отвел штору. Занималось ясное июльское утро. Он присел на подоконник и закурил. Думы о Лиле не давали ему покоя. Сегодня приезжает отец, уже сегодня.

« Нет, я должен спасти ее,- решил он.- Любой ценой. У меня оружие. Я никого не подпущу к ней. Она будет жить».

30.

Бригитта всю ночь кутила с офицерами на каком-то приеме и приехала домой лишь в десять утра, пьяная и злая. Лиля помогла ей добраться до спальни. Плюхнувшись в кресло, баронесса потребовала горячего чаю, а когда девушка принесла его, приказала снять с себя сапоги. Потемнев от гнева, Лиля опустилась на колени перед фройлейн и стала стаскивать пыльные кожаные сапожки.

- Ну что, гордячка! – пьяно бормотала Бригитта.- Шашни заводишь, пока барона нет? Я все знаю! Приедет отец, отправит тебя в бордель к солдатам. Там тебе и место, шлюха! Я выживу тебя из этого дома, гадина…

Лиля изо всех сил сдерживалась, чтобы не ответить дерзостью. Она ненавидела любое насилие над человеком, Но с каким наслаждением, не задумываясь, всадила бы в Бригитту одну за другой все пули из пистолета.

Наконец, фройлейн отпустила ее. Лиля медленно пошла по коридору. Генрих встретил ее в дверях своей комнаты.

- Приехала Бригитта?

- Да. Пьяна, как извозчик.

- Что с тобой? Она тебя обидела?

- Ну какое это сейчас имеет значение? – устало сказала Лиля.

Она села к столику и бессильно уронила голову на руки.

- Я стала жестокой. Я убила бы ее, не задумываясь.

Генриху не понравился ее отрешенный вид.

- Тебе надо успокоиться,- сказал он и налил ей немного коньяку. Выпей, это взбодрит тебя.

- Нет, не буду. Я спокойна. Я знаю, все будет так, как я задумала. Ты не думай, мне не страшно. Спасибо тебе за все, за все…

Ужасающим спокойствием веяло от этих слов. Как утешить, ободрить? И как самому прожить эти оставшиеся часы?

==

В этот день Рутенберг не приехал. Лиля и Генрих в тревоге провели День и ночь. Но и наутро, четвертого июля, барона еще не было. Лиля заметно нервничала. А в час дня принесли телеграмму из Мюнхена на имя Бригитты. Лиля почти бегом понесла ее наверх и нащла баронессу с Генрихом в библиотеке.

Офицер прочел телеграмму вслух. Матильда фон Рутенберг сообщала, что барон простудился, попав под дождь на лесной прогулке, лежит в жару и приедет домой лишь через недельку. Напоследок она нежно целовала родных и звала Бригитту к себе в гости.

Лиля не сразу поверила в спасение и закусила губу, чтобы не рассмеяться.

- Нашего папашу понесло в лес,- раздраженно сказала фройлейн,- по мюнхенским болотам.

- Ничего страшного,- заметил Генрих.- Недельку полежит и встанет.

Бригитта обернулась и увидела стоявшую у дверей горничную.

- Что тебе здесь надо? – резко спросила она.

- Я жду господина офицера,- невозмутимо ответила Лиля.- Ему надо делать укол.

- Да, да. Я иду, Лили. Я забыл, простите.

И Генрих поспешил выйти. Едва они вошли в его комнату, как Лиля бросилась ему на шею. Она плакала и смеялась.

==

Больше до вечера им не удалось поговорить. По комнатам шастала Бригитта, ворчала и придиралась к Лиле, потом даже вызвалась сопровождать брата на прогулку. Ганс тоже маялся дома.

Вечером, когда все сидели на балконе, Лиля позвала офицера к телефону. Его вызывал Берлин. Она узнала голос Пауля и страшно взволновалась. Чтобы не выдать себя, она спустилась вниз и