Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

Девушка взяла направление, как научил ее Генрих, и пошла на восток. В кромешной тьме двигаться приходилось медленно и осторожно, чтобы не наткнуться на деревья. Несколько раз она упала.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Лес был редкий, расчищенный, и Лиля шла уже без особого труда. Но пройдя с километр, небо затянуло облаками, и она потеряла направление. Пришлось остановиться. Девушка нервничала. Несколько минут ожидания показались ей часом. Было жутко. Какая-то ночная птица напугала ее, прокричав где-то рядом.

Наконец, блеснули знакомые звезды, даже выплыла луна. Лиля быстро сориентировалась и пошла дальше, стараясь не сбиться с пути…

И вот она вышла на шоссе, осмотрелась. Машины не было. Лиля быстро, почти бегом пошла направо, решив в случае неудачи вернуться назад. За плавным поворотом она увидела автомобиль с потушенными огнями и, крадучись, побежала к нему по обочине. В небольшом черном « виллисе» сидел человек. Она узнала Пауля и подошла.

Дитрих обернулся и открыл заднюю дверцу.

- Все в порядке? Быстрее садитесь.

Машина рванулась с места. В свете фар мелькал лес. Девушка откинулась назад на мягком диване. Ее охватила странная слабость. Спало огромное напряжение последнего тревожного дня, прощания с Генрихом, страха в ночном лесу.

Она взялась ладонями за разгоряченное лицо.

« Все кончилось,- подумала она.- Неужели все кончилось?»

Мелькали километры, все дальше и дальше унося ее от страшного дома. К горлу подступило что-то тяжелое и горькое. Она крепилась изо всех сил, чтобы не расплакаться, но слезы хлынули из глаз помимо ее воли. Она уже не сдерживала их. Эти слезы омывали изболевшееся сердце, облегчали душу. Это были радостные слезы свободы. Лиля только отвернулась, чтобы Пауль не видел ее, но тихие рыдания дрожью сотрясали плечи. Дитрих покосился на нее в зеркало и чуть нахмурился.

« Только истерик мне не хватало»,- подумал он, но все же достал из кармана платок и, не оборачиваясь, протянул назад.

Машина неслась по пустынному ночному шоссе. Лес сменился ровным полем, в свете фар промелькнули какие-то дома, островерхая кирха. Постепенно Лиля успокоилась. Вскоре Пауль остановил автомобиль, достал из-под сиденья плед и маленькую бархатную подушечку и предложил Лиле отдохнуть. Девушка с удовольствием сняла шапочку, легла, укуталась пледом и уснула.

Дитрих не тревожил ее. Он хотел до рассвета проскочить Гёттинген и поэтому гнал машину с большой скоростью. « Виллис» легко несся по ночному шоссе. Дитрих изредка поглядывал на часы и был доволен, что все идет, как задумано.

Лиля проснулась, когда было уже светло, поднялась, свернула плед, поправила волосы.

- Где едем? – спросила она.

- Хальбердтштвдт,- коротко ответил Пауль.

У моста через речушку он свернул на обочину и выключил мотор.

- Хотите пройтись? – спросил он.

Лиля с удовольствием вышла из машины. Было ясное солнечное утро. К дороге с холма спускалась молодая рощица, заливались птицы. Девушка пошла по мокрой от росы траве, чувствуя, как хлюпают на ногах ботинки Ганса. Дитрих прохаживался по дороге, курил и искоса наблюдал за своей спутницей. Он видел, как она ходила по мокрому лугу, рвала какие-то полевые цветы, радуясь им, словно девочка. Даже полувоенный мужской костюм с закатанными рукавами не мог скрыть ее стройной тонкой фигуры, волосы развевал утренний ветерок.

« У старика Рутенберга губа не дура,- усмехнулся про себя Пауль.- Девица – красотка!»

Он достал печенье и термос с горячим кофе. Путники наскоро подкрепились, затем машина развернулась, проехала мост и снова понеслась на восток.

- Когда вас могут хватиться? – спросил Пауль, не оборачиваясь.

- Часов в восемь. Может быть, раньше.

Дитрих уловил в голосе молодой женщины страх.

- Вы боитесь?

- Да. А меня могут найти?

- В моей машине, девочка, вы неприкосновенны,- снисходительно улыбнулся офицер.

- А потом?

- В моем доме тоже. Успокойтесь, Лили. Впрочем, вы теперь не Лили, а Линда Эрлих.

- Линда Эрлих,- задумчиво повторила Лиля это чужое для себя имя.

- Привыкайте. Теперь и я буду вас так называть. Документы надежные. Вы из Лейпцига, у вашей матери там имение. У вас приличное состояние, доставшееся от покойного отца. Мать вышла замуж, и вы, не желая жить с отчимом, уехали путешествовать за границу. Вот и все ваше досье. Потом мы поговорим об этом подробнее. Смотрите лучше – это Магдебург. Слышали про такой город?

- Это река Эльба?

- Эльба.

- Сколько до Берлина?

- Сто двадцать. Скоро приедем.

В городской черте движение замедлилось. Лиля с интересом смотрела на готику немецких домов, на спокойные улицы, по которым неторопливо шли редкие прохожие.

Она подумала о Генрихе. Что он делает сейчас? Спал ли в эту беспокойную ночь? В доме, конечно, уже переполох. Дитц поднял на ноги всю охрану. Полиция с собаками прочесывает лес. Падет ли подозрение на Генриха? Генрих… А она, Лиля, едет все дальше от него. Скоро Берлин…

 

===

Лиля поймала себя на мысли, что именно таким и представляла себе немецкую столицу. Серые мрачные дома, чистые улицы. На многих зданиях висели флаги со свастикой и у входов стояли часовые. На улицах много солдат, офицеров, женщины, дети. Женщины одеты хорошо, но скромно. Лиля обратила внимание на очереди у магазинов и подумала, что война и здесь не приносит людям радости.

Они ехали по широкой красивой улице. Слева Лиля увидела купол рейхстага.

- Это главная улица Берлина,- сказал Пауль.- Унтер ден Линден.

Лиля кивнула. На них надвигалась громада Бранденбургских ворот. Вот здесь и проходили гитлеровские военные парады. Здесь, на этой площади, зловеще горели по ночам факелы в виде гигантской свастики, как показывали в кинохронике.

С шумного центра они свернули на узкую тихую улицу и остановились возле серого одноэтажного дома, обнесенного оградой. Дитрих въехал в ворота, затем в гараж и разрешил Лиле выйти. Из гаража невысокая лестница вела прямо в прихожую квартиры.

Офицер вошел первым.

- Прошу вас, фройлейн. Вот мой дом. Здесь вам придется пожить некоторое время.

Пауль показал девушке квартиру – четыре комнаты, одну из которых предложил Лиле. Комната была небольшая, но уютная, как, впрочем, уютно и красиво оказалось во всем доме. Лиле понравилась изящная, хотя и простая мебель, светлый березовый паркет, спокойных тонов гардины и обивка диванов и кресел.

- Можно мне принять ванну? – спросила она.

- Да, да, конечно. В ванной вы найдете пижаму на первое время, а эту вашу одежду придется уничтожить.

- Да! – спохватилась Лиля, доставая из куртки пакет.- Вот письмо от Генриха и деньги.