Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

==

Вечером Лиля заснула. Генрих настоял на том, чтобы девушка несколько часов отдохнула.

В доме никого не было. Офицер включил маленькую лампу у бюро, написал короткую записку Паулю, потом открыл один из ящиков, достал несколько пачек с деньгами и запечатал их в конверт. В углу ящика лежала небольшая коробочка. Он раскрыл ее. На черном бархате блеснули бледно-голубые камни: кольцо и кулон на витой цепочке. Эти украшения он купил год назад в Варшаве и предназначались они Элен Дитрих, его невесте. Мог ли он предположить тогда, что жизнь раскидает все по-своему, и эти украшения будут последним подарком совсем другой?..

Генрих всегда любил женщин, хорошо одетых, эффектных, которые имели успех в обществе. Как случилось, что его потянуло к пленной девчонке, запертой в доме, и не имевшей ничего, даже одежды? Что было у нее, кроме страшной судьбы? И лгал ли он, говоря, что на все готов ради нее?..

Лиля спала в его постели, уютно укрывшись одеялом. Как не хотелось ее будить… Было одиннадцать.

Она проснулась от одного его прикосновения.

- Что, пора?

Генрих велел ей спуститься вниз и показаться Марте или Дитцу. Лиля осторожно обошла нижние темные гостиные. Двери и окна внизу были давно заперты, за этим строго следил управляющий. Она включила свет в кухне, с грохотом поставила на плиту чайник, уронила пустой поднос. Из своей комнаты выглянула заспанная Марта.

- Погибели на тебя нет, окаянная! – заворчала она.- Чего тебе не спится?

- Господин офицер хочет чаю.

- Так наливай и неси. Люди спят, а ты шумишь, прости Господи, что за дура!

Марта зевнула и ушла спать. Девушка поспешила наверх, прихватив из холодильника сыру и ветчины. Генрих ждал ее, он показал ей лежащую в кресле одежду – брюки и полувоенную куртку Ганса.

- Потом переоденешься. Должно быть впору. Теперь иди сюда.

Он подвел Лилю к столику.

- Лиля. здесь, в пакете деньги, двести пятьдесят тысяч. Передай их Паулю, он устроит тебя, остальное положит в банк.

Потом он взял в руки сафьяновый футляр и раскрыл его.

- Это тебе. Только не отказывайся.

Лиля растерялась, но потом с чисто женским интересом залюбовалась необычным украшением.

- Я плохо разбираюсь в камнях,- призналась она.- Что это? Очень красиво.

- Это сапфиры,- сказал Генрих.

Он надел кольцо на руку девушки и застегнул цепочку на шее.

- Лиля, мне больше нечего тебе подарить,- шепнул он грустно.- Если б я мог, я закутал бы тебя в бархат и меха…

Он достал из бара коньяк и налил на донышки бокалов.

- За удачу. За тебя. За нашу встречу, Лиля.

Они выпили. Офицер заставил девушку подкрепиться ветчиной и горячим чаем. Пробило половину первого.

- Одевайся,- велел он.

Лиля стала переодеваться, не стесняясь Генриха, надела брюки, куртку, ботинки и стала похожа на хорошенького мальчика. Ботинки были великоваты, и Генрих сам потуже зашнуровал их. Волосы Лиля заколола и убрала под шапочку с козырьком. Офицер осмотрел ее, подвернул брюки и рукава, сунул во внутренний карман пакет с деньгами и письмо.

Они прошли в темную библиотеку. Генрих открыл окно рядом с балконом, здесь было особенно мрачно. На них пахнуло ночной прохладой, небо было ясным, мерцали звезды между легкими облаками.

- Лиля, здесь сразу сирень.

- Я знаю.

- Иди строго на восток. Вот видишь эти звезды треугольничком? Ты должна идти на них. Не бойся. Все будет хорошо.

Он обнял ее и стал покрывать поцелуями ее лицо.

- Ты не забудешь меня, Лиля?

- Нет! Никогда! Генрих… А ты? А ты?

- Лиля, тебя невозможно забыть. Ты – все для меня. Ты – моя вера, моя жизнь, моя любовь.

- Генрих…

- Лиля… спасибо тебе.

- За что, Господи, за что?

- За все, что ты сделала для меня. За то, что ты есть. За то, что ты полюбила меня… Прошу тебя только об одном: дождись меня. Дождись, и мы вместе решим, что делать.

- Я буду ждать тебя, Генрих. Я дождусь, я обязательно дождусь.

- Помни, ты свободна. Ты вольна делать, что хочешь…

- Я буду ждать тебя.

- Будь осторожна, милая девочка. Береги себя. Я люблю тебя. Люблю тебя…

Пробило час ночи.

- Генрих… пора.

- Подожди. Еще минуту. Скажи, тебе было хорошо со мной?

- Да! Да! Единственный мой. Любовь моя. Родной мой. Любимый… Генрих…

Губы их слились в последнем поцелуе.

- Прощай…

- Прощай.

У ног лежала толстая веревка. Генрих подсадил Лилю на подоконник, она крепко уцепилась за конец веревки и вылезла за окно. Офицер осторожно и медленно опускал ее. Наконец, он почувствовал, что веревка ослабла и выглянул в окно. Он с трудом различил внизу маленькую черную фигурку, которая махнула ему рукой и скрылась в кустах.

Генрих долго стоял у открытого окна, напряженно всматриваясь в темноту, боясь услышать крики, лай собак и выстрелы. Но все было тихо. Пробило половину второго. Лиля уже в лесу. Только бы не заблудилась…

Офицер постоял еще несколько минут, затем закрыл окно, аккуратно протер тряпкой подоконник, убрал веревку, отнес в комнату Ганса коричневое платье с фартучком. Не было смысла его прятать.

Он вернулся к себе в комнату, закурил, поднял с пола оброненную шпильку. Сердце тревожно сжалось. Шпилька… Все, что осталось. Словно и не было ничего. Он представил себе Лилю, одиноко крадущуюся по ночному чужому лесу - женщину, покорившую его и перевернувшую всю его жизнь.

Что будет с ней? Дождется ли она его? Вернется ли на Родину? Встретятся ли они?

Часы пробили два.

Часть 2

Ожидание.

1.

Прячась в зарослях сирени, Лиля добралась до ограды и нашла калитку. Прижавшись к холодным прутьям решетки, она огляделась. Далеко у ворот горел фонарь, доносились голоса охранников. Из-за кустов выступала огромная черная тень дома. Лиля бросила на него последний взгляд, пытаясь найти окно, из которого только что спустилась. Дрогнули губы, еще хранившие теплоту губ Генриха.

- Прощай,- неслышно прошептала она.

Господи, как было страшно… Сердце колотилось в груди, как бешеное. Казалось, вот сейчас услышит она выстрелы, обученные злющие овчарки залают и бросятся за ней.

Лиля легко перелезла через калитку и тонкой тенью юркнула в лес. Уже через несколько шагов ее окутал полнейший мрак. Хорошо, что небо было малооблачным.