Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

— Постоянно. После того как умерла мама — тогда мне было шесть, — у меня не осталось никого, кроме отца. Он взял меня с собой на Пиренейский полуостров и занимался моим воспитанием. Если можно так выразиться, я — дитя полка.

Майор удивленно моргнул.

— Удивительно. И как вам жилось?

— Как мне жилось? — переспросила Джоселин, не понимая, о чем он.

— Да, вы жили и росли в полку. Уверен, для молодой дамы это было весьма нелегко.

— О нет, все было замечательно! — Джоселин вдруг заметно оживилась. — Я успела посетить столько мест… встретить стольких людей… Когда я впервые оказалась в военном лагере, отца с его подразделением полка как раз отправили на Минорку. Я пришла в восторг от этого острова: невероятная красота и буйство красок не подвластны воображению. Отец брал меня с собой на важные встречи с испанцами, и я с огромным удовольствием рассматривала прелестные платья дам.

— По этой причине я и записался в армию! — с энтузиазмом воскликнул Чарли. — То есть помимо того, что я хотел служить своей стране. Я мечтаю увидеть мир. По-моему, в армии проще всего добиться этой цели.

— Я вас понимаю, — с воодушевлением ответила Джоселин. — Я посетила не так много интересных мест, как мне хотелось бы.

Элиза еще никогда не слышала, чтобы Джоселин говорила так много за столь короткое время. И ни разу эта девушка не выказывала такого восторга по поводу чего бы то ни было. Даже ее новые наряды не вызвали бурного потока красноречия.

Тем временем майор начал явно проявлять раздражение из-за того, что Джоселин разговаривала только с Чарли.

— Я тоже провел некоторое время в Испании, миссис Марч, и вы верно отметили, что платья у местных дам очень красивые. Очень яркие.

Джоселин сразу же перевела внимание на майора.

— Когда я была совсем юна, любила носить цветок за ухом по примеру некоторых испанских дам. А их платья! Я мечтала иметь такое же. Но жена одного офицера нашего полка, которая за мной присматривала, взяла с меня слово, что я никогда не посмею надеть что-то подобное. Она называла этих дам язычницами, потому что они исповедовали католицизм. — Джоселин с горечью улыбнулась. — А я думала, что лучше стать язычницей, но все же носить эти платья, чем отказаться от такой красоты.

Чарли рассмеялся, а майор несколько озадачился.

Слушая откровения Джоселин, Элиза в глубине души не могла не сочувствовать бедной девушке, которая была вынуждена вести кочевой образ жизни, приспосабливаясь к условностям, принятым в обществах двух миров. Неудивительно, что она ничего не знала о жизни высшего света. Слишком много времени она провела практически в другой цивилизации, чтобы разбираться в том, что требовалось знать в светских кругах английского общества. Однако, похоже, при этом Джоселин неплохо представляла себе, что от нее ожидалось в армейском обществе. Внимание обоих офицеров было приковано к ней.

— В каком полку служил ваш муж? — спросил майор.

Джоселин в замешательстве заморгала, и Натаниэль шагнул вперед.

— Он служил в шестьдесят шестом полку.

Майор Куинн нахмурился, оглядывая графа.

— Значит, вы знали его лично.

— Мы познакомились с ним перед битвой при Талавере, — ответил Натаниэль.

Майор вздрогнул.

— Подождите минутку. Когда миссис Пирс назвала ваше имя, признаюсь, я не сразу сообразил, но вы, случайно, не тот самый капитан Натаниэль Стэнтон из двадцать восьмого пехотного полка?

— Да, это я. Все знали меня под этим именем до смерти моего отца и вступления в права наследования титула. Тогда я продал свой офицерский патент.

Майор Куинн протянул ему руку.

— Вы легенда, сэр. Позвольте выразить вам свое почтение.

Натаниэль пожал ему руку, при этом немного смутившись.

— Почему вы называете его легендой? — спросил Джеффри у майора.

У Элизы промелькнула мысль, что, если бы Джеффри обратился с тем же вопросом к ней, она не смогла бы ему рассказать решительно ничего, кроме своих предположений о том, что Натаниэль мог прослыть легендой лондонских притонов в связи с разгульным образом жизни, который вел много лет назад.

— После битвы при Талавере, — начал объяснять майор Куинн, — на поле боя вспыхнул пожар. Битва уже закончилась, так что огонь не представлял опасности для сражающихся, однако раненые и с нашей стороны, и со стороны противника все еще лежали на поле…

Он тяжело вздохнул.

— Капитан Стэнтон увидел, что происходит, и начал оттаскивать находившихся рядом солдат в безопасное место. Другие стали ему помогать. А когда огонь настиг его, капитан побежал к ручью, намочил конскую попону и завернулся в нее, чтобы противостоять огню и вытащить как можно больше солдат из пламени.

— Боже мой, я и понятия не имела о этом. — Широко раскрыв глаза, Элиза смотрела на Натаниэля, но тот избегал ее взгляда. — Он никогда не вспоминает о войне.

— Этот день был… ужасен, — мрачно отозвался майор. — Нам очень тяжело вспоминать события того дня. Хотя стоит отметить, что среди тех, кого он спас, были — как вы, вероятно, знаете, миссис Марч, — генерал Энсон и его адъютант.

Элиза перестала дышать, ее сердце болезненно сжалось. Неужели Сэмьюэл погиб в огне, а не от ран? С замирающим сердцем она взглянула на Натаниэля, чей взгляд был полон такой глубокой жалости, что ей стало почти физически больно. Она резко отвернулась, не в силах справиться с захлестнувшими ее эмоциями.

Вдруг она почувствовала на своем плече чью-то руку — это Диана незаметно подошла к сестре, чтобы ее поддержать. Этот жест немного успокоил Элизу, и она перевела дыхание.

— Я слышал, адъютант скончался через несколько часов, — продолжал майор, не замечая растущего напряжения среди собеседников. — А генерал Энсон продержался около недели, прежде чем скончаться от ран. Однако остальные солдаты, которых спасли капитан и его товарищи, впоследствии полностью выздоровели.

Джоселин бросила на Элизу сочувствующий взгляд.

— Майор, я думаю, вам следует знать, что адъютант был мужем вашей кузины.

Было видно, что майор Куинн пришел в крайнее замешательство от своего промаха.

— Боже мой, я и понятия не имел! Болтал тут, когда вы… Приношу свои глубочайшие извинения, кузина. Неужели вам никто не рассказал, как именно умер ваш муж?

— Нет, — выдавила она. — Лорд Фокстед был ближайшим другом моего супруга, поэтому именно он сообщил мне о смерти Сэмьюэла. Он не стал… вдаваться в детали.

— Не стоило мне пускаться в подробности того кошмара, — выдохнул майор. — Я сделал только хуже. Простите меня.

— Мне не за что вас прощать, кузен. Вы же ничего не знали.

Лучше бы и она никогда ничего не узнала. Мысль о Сэмьюэле, лежащем на поле