Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

— «Понравилось» — это грубое преуменьшение того, что я чувствую.

Она слегка отодвинулась, чтобы взглянуть на него, при этом улыбка дрожала на ее губах.

— Можно спросить кое о чем?

— Что угодно.

— У тебя всегда так бывает?

— Так? — осторожно переспросил он.

— Восхитительно. Бесподобно. — Она отвела взгляд.

— Ах. Обычно нет.

Она глубоко вздохнула.

— Значит, не только я… это почувствовала.

— Нет. Как ты и сказала, это было восхитительно. — Затем, осознав, что позволил себе излишнюю откровенность, он добавил: — Хотя обычно я стараюсь не отпускать контроль над происходящим. И я предпочитаю заниматься этим в постели.

С улыбкой сожаления она погладила его по шее.

— Я не могу поверить, что ты даже не снял галстук, жилет и камзол.

— А я не могу поверить, что ты даже не сняла шляпку.

Она охнула, нащупала на голове шляпку, а затем засмеялась.

— Действительно, как это я… Нужно было снять. Наверное, я смяла ее в своем… порыве. Однако, если бы я ее сняла, прическа совершенно бы растрепалась.

— В следующий раз ты уже будешь без шляпы, — сказал он.

— Почему это вы решили, что будет следующий раз, сэр? — кокетливо спросила она.

Он взял ее за подбородок, проведя большим пальцем по ее покрасневшим губам.

— У тебя в этом есть какие-то сомнения?

И прежде чем она смогла ответить, он поцеловал ее нарочито медленно и тем не менее страстно, чтобы она не посмела отказаться от следующей встречи. Если она хочет любовника в его лице, она его получит. Потому что он тоже хотел заполучить ее в любовницы.

Через мгновение Элиза отодвинулась и посмотрела ему прямо в глаза серьезным и долгим взглядом. Натаниэль затаил дыхание, молясь, чтобы она не догадалась, что его чувства к ней глубже и сложнее, чем он хотел бы. Пусть думает, что он испытывает к ней только физическое влечение. Если она заподозрит, что он в нее влюблен, он окажется полностью в ее власти.

Затем Элиза опустила взгляд на свое распахнутое на груди платье и начала застегивать нижнюю сорочку.

— Нам следует вернуться к остальным.

Подавив вздох облегчения, он кивнул.

— Вероятно, ты права.

В молчании они принялись приводить в порядок одежду, застегивая пуговицы и разглаживая складки. Чтобы удостовериться, что их наряды находятся в надлежащем состоянии, им пришлось вылезти из кареты, однако в последний момент Элиза задержалась, чтобы заглянуть внутрь в последний раз.

Он подумал, что она хочет запомнить все, что произошло между ними в тот день, вплоть до убранства кареты. Однако, протянув руку, Элиза поправила подушку сиденья.

— Никто не заметит, что что-то лежит не на своем месте, — улыбнулся он. — И даже если кто-то заметит… хм, беспорядок, никому и в голову не придет, что здесь были мы.

Она резко качнула головой.

— Боже мой, я надеюсь, что никто ни о чем таком не подумает! Это было бы так унизительно!

— Мне наплевать на то, что подумают другие. У меня есть репутация, знаешь ли. — Он взглянул на нее с хитрой улыбкой. — Они сказали бы, что я неисправим, только и всего.

— Ты прав, — сухо отозвалась она. — Мужчинам всегда удается избежать позора и выйти сухими из воды.

— Но так не должно быть, — твердо сказал он, думая о Джоселин и Джимми.

— Не могу не согласиться. — Она повернулась к нему, и по ее лицу было заметно, что она нервничает.

— Как я выгляжу?

— Прекрасно, как всегда.

— Натаниэль! — возмутилась она его легкомыслию. — Я имела в виду, посмотри, все ли в порядке с моей одеждой и шляпкой? Или я выгляжу так, как будто только что…

— Была на вершине блаженства? К сожалению, нет. А я, наверное, по обыкновению, выгляжу как распутник, так что окружающие могут что-то заподозрить, только глядя на меня.

— Клянусь, если ты не скажешь мне серьезно…

— С твоей одеждой все в порядке, поверь мне. Но ты кое о чем забыла. Он подошел к столу у двери. — Вот об этой детали своего наряда.

Она улыбнулась.

— Ах да, мои цветы!

— Они немного увяли. Может быть, нам следует найти им замену из сада Краудера?

— Думаю, не стоит. — Она поспешно вышла за дверь. — Как тебе такая идея? Я буду носить их, пока не встречу кого-то из гостей, а затем сделаю вид, что мне нужно их выбросить, потому что они увяли.

— Боже мой, Элиза, — выдохнул он, шагая вслед за ней, — ты проявляешь поразительную изворотливость ума.

— У меня нет другого выхода. — Она быстро шла обратно той же дорогой, какой они пришли. — Но ведь это ты якобы случайно выбрал маршрут, который привел нас к каретному сараю, чтобы мы могли… получить удовольствие друг от друга. Или ты уже был здесь раньше?

— Вовсе нет. Однако, когда мы только прибыли, я спросил конюха, есть ли на территории каретный сарай. — Он подмигнул ей. — Потому что я интересуюсь архитектурой каретных сараев, знаешь ли. В общем, я сказал ему что-то подобное.

— Натаниэль! Что, если кто-то узнает, что два человека ходили туда… чтобы заняться… хм, этим?… Нас могут разоблачить!

— Подумать только, ты была замужем, но все еще стыдливо называешь занятие любовью занятием этим.

Резко остановившись на дорожке, она обернулась и гневно воззрилась на него.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Потому что твой вопрос не имеет смысла. Каким образом кто-то может узнать, что мы ходили туда «заниматься этим»?

— А что, если в каретном сарае кто-то из нас что-то забыл? Например, перчатку?

Он вздрогнул и перевел взгляд на свои руки.

— Черт.

— Ты забыл там свои перчатки? — Она легонько толкнула его. — Вернись и забери их, ради всего святого! Ты не можешь просто…

— Я нигде их не забыл. — Он залез в карман камзола и вытащил перчатки. — Просто не стал их надевать.

Она нахмурилась.

— Ты специально это подстроил, чтобы испугать меня.

— Нет, не подстроил. — Не выдержав ее укоризненный взгляд, он рассмеялся. — Хорошо, я это подстроил. Просто тебя так весело поддразнивать.

— Ты помнишь, ранее мы обсуждали возможность «следующего раза»?

Он сразу же сменил шутливый тон на более серьезный.

— Да, и что?

— В следующий раз я сошлюсь на неотложные дела. — Она ускорила шаг и быстро оторвалась от него.

— Элиза! — Он поспешил за ней. — Ты же знаешь, что я никогда не поставлю под удар твою репутацию.

— Откуда мне знать? — резко спросила она. — Ты в этом уверен?

— Конечно, уверен. Меньше всего я хочу, чтобы ты ощутила на себе публичное унижение. Я этого не допущу. Я слишком тебя… Ты мне слишком дорога, чтобы я позволил чему-то