Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

— Джентльмен, который постоянно ругается, — рассмеялась она.

Взяв Элизу за руку, Натаниэль повел ее к каретам.

— Я думал, ты уже немного привыкла к этому.

— Нет, но что это изменит? Джеффри регулярно ругается, и даже Диана не смогла его отучить.

— Любовь способна облагородить человека только до определенного предела, — пошутил он.

Ни у нее, ни у него это утверждение не вызывало возражений.

Когда Натаниэль потянул Элизу мимо первой кареты ко второй, она спросила:

— Что такое? Почему мы не можем зайти в первую?

— Если кто-то войдет через главный вход или боковую дверь, мы сразу окажемся на виду.

— О! Ты действительно продумываешь все до деталей, прежде чем соблазнить женщину.

— Раньше я был тем еще повесой. — Натаниэль открыл перед ней дверь кареты и опустил подножку. Улыбнувшись, он бросил шляпу внутрь на дальнюю часть сидения и прошептал: — Можешь заходить.

Когда Элиза слегка оперлась на его локоть и наклонила голову, чтобы войти, он задержал ее на подножке и приподнял подол ее платья так, чтобы увидеть щиколотки.

По ее телу пробежала дрожь от острого желания. Как будто почувствовав это, Натаниэль нежно провел рукой по ее голени, обтянутой шелковым чулком. От этого прикосновения Элиза ощутила жар между ног.

— Боже, помоги мне, — хрипло сказал он. — Я и подумать не мог, что у тебя под платьем такие изящные ноги. Я хочу их раздвинуть прямо сейчас.

Никто никогда не говорил ей ничего столь непристойного, и эти слова перевернули ее душу. Что означало только одно…

У нее были большие, очень большие неприятности.

Глава 11

Вид почти обнаженных щиколоток Элизы распалил Натаниэля столь сильно, что он чуть не рухнул на пол кареты, пока раздевался. Почему он вообще решил надеть столько одежды? Тем временем женщина, которую он страстно желал, сидела рядом, терпеливо ожидая, пока он разденется.

— Тебе помочь? — спросила она спокойным, невозмутимым голосом.

Черт побери, больше всего на свете он хотел вывести ее из этого возмутительного состояния уравновешенности и лишить самообладания. И надолго.

— Я справлюсь, — хрипло ответил Натаниэль, когда наконец-то смог расстегнуть пуговицы и приспустить брюки. — Но в следующий раз мы будем заниматься этим в постели.

Элиза мелодично рассмеялась.

— В этой карете тоже довольно уютно. И в ней мы гораздо лучше скрыты от посторонних взглядов, чем я ожидала. — Она придвинулась к нему, чтобы расстегнуть его подштанники.

— Тогда согласен на уютную кровать, — пробормотал он. Когда она сняла одну перчатку и начала нежно ласкать его, Натаниэль схватил Элизу за руку.

— Если ты намереваешься продолжать, то все закончится раньше, чем начнется. Кроме того, я хочу сначала посмотреть на тебя и прикоснуться к тебе.

— О, кажется, кто-то начал отдавать распоряжения? — Она кокетливо взглянула на него. — Что ты хочешь увидеть?

— Ты знаешь — твою безупречную грудь.

— Тогда тебе придется расстегнуть мое платье.

Она повернулась к нему спиной. Сняв перчатки, Натаниэль засунул их в карман камзола, а затем начал лихорадочно расстегивать пуговицы на ее платье. Тонкая сорочка, видневшаяся под тканью платья, только разжигала его страсть, заставляя желать сорвать с Элизы всю одежду как можно скорее.

— Ты действительно думаешь, что моя грудь безупречна? — прошептала она.

Ему показалось или в ее голосе сквозила неуверенность в себе?

— Она великолепна, кокетка. И тебе это хорошо известно.

Она расправила плечи.

— Сэмьюэл всегда говорил, что она вульгарна.

Черт возьми, опять этот мерзавец! Натаниэль прогонит Сэмьюэла из ее воспоминаний, даже если это будет стоить ему жизни. Однако сейчас он подбирал слова с осторожностью:

— Я начинаю думать, что Сэм, скорее всего, выжил из ума, когда женился на тебе.

Она засмеялась и повернулась к нему лицом.

— Наверное, ты прав. — Элиза скинула платье с плеч, а затем ослабила корсет и расстегнула пуговицы нижней сорочки. — Можешь смотреть на них сколько угодно, — прошептала она, обнажая грудь.

Несколько мгновений Натаниэль любовался красотой ее обнаженного тела, пока вид ее роскошной груди не распалил его настолько, что он резко задрал подол платья Элизы достаточно высоко, чтобы раздвинуть ей ноги. Увидев на ней панталоны, он вопросительно поднял брови:

— Я думал, этот предмет одежды дамского гардероба считается чем-то развратным.

Она слегка покраснела.

— Да, так и есть. Но мне нравится надевать под платье что-то красивое и… из мягкой ткани.

Они были украшены кружевом и лентами — Натаниэль никогда бы не подумал, что она станет такое носить. Он усадил ее себе на колени.

— О! — воскликнула Элиза от неожиданности. — Значит, ты хочешь, чтобы это произошло именно так, да?

— Ты сказала, что наблюдала за тем, как я езжу верхом. Теперь я хочу увидеть в роли наездницы тебя.

— Я думаю, что объезжать тебя будет… увлекательно. — Судя по прерывистому дыханию, ее спокойствие и невозмутимость как рукой сняло.

— Но сначала… Я намерен довести тебя до экстаза, дорогая. Больше одного раза. Я хочу тебя просто безумно.

Он поцеловал Элизу и почувствовал, как по спине побежали мурашки, когда она обвила его шею руками. Натаниэль знал, что должен был держать под контролем свое желание, чтобы Элиза могла получить не меньшее удовольствие. Но все, о чем он мог думать, — это единение с ней. Жажда ее плоти била в висках, пульсировала в крови, вызывала болезненное томление.

Элиза, похоже, разделяла его ощущения. Она издала низкий стон, и ее бурные эмоции вызывали у Натаниэля настоящее наслаждение.

— Позволь мне доставить тебе больше удовольствия.

…Элиза была великолепна. Изогнувшись, она откинула голову — и снова он подумал, что она напоминает ему сирену, с ее розовыми щеками, золотистыми кудрями и пышной грудью.

Элиза упала в его объятия. На какое-то время он утратил возможность ощущать что-либо, кроме ее тела, лежащего на нем, ее сладкого дыхания… ее рук, обвивших его плечи.

Он сожалел о том, что не мог распустить ее волосы… не мог раздеть ее полностью, чтобы увидеть обнаженной с головы до ног, не мог предаться с ней любви более размеренно, а не пытаться овладеть ею быстро и жадно, подобно обезумевшему зверю.

Заставив себя выбросить из головы непрошенные сожаления, он предался упоительному блаженству, разделенному с ней. Он никогда не испытывал ничего подобного.

Неужели все это правда произошло?

Нет, сейчас он не хотел ни о чем думать. Только не в тот момент.

Скоро Элиза окажется в его постели, и он будет доводить ее до экстаза снова и снова, пока она не начнет стонать от исступленного желания.

— Тебе понравилось? —