Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

у королевы. Во-вторых, большинство из них, если не все, скоро покинут Лондон на всю жизнь — отправятся в исправительную колонию на остров Норфолк. В-третьих, единственное, что они обо мне знают: я та дама, что разыскивала брата Бриджет Коппи. Что в этом примечательного? Обществу по обучению модисток покровительствуют знатные дамы, это все знают. Всем известно, что дамы занимаются благотворительностью направо и налево: им нравится чувствовать себя добродетельными и полезными для общества. Всем известно, что мы богаты, избалованы, окружены толпами поклонников и нам очень-очень скучно.

Да ведь она права, черт возьми! Абсолютно права.

— В этом есть смысл, — неохотно согласился Рэдфорд.

— Да неужели? — Леди Клара наклонилась, вглядываясь ему в лицо, и на миг он уловил ее аромат. — Смотрите-ка, вы со мной согласились, и небо на землю не рухнуло! Хотя, судя по лицу, вам было нелегко. Так или иначе, я польщена. — Она снова выпрямилась и сделала вид, что обмахивается рукой в перчатке.

— Но… — продолжил он.

— Так я и знала! Всегда есть «но»! — вставила леди Клара.

— Проблема вот в чем: они знают, что вы можете их опознать, — объяснил он.

Леди Клара отмахнулась царственным жестом, который нисколько не испортила грязная перчатка.

— И очень глупо с их стороны, — ответила она. — Всем известно, что знатная дама не способна отличить одного нищего от другого. В лохмотьях и под слоем грязи все они одинаковы. Да никто и не захочет к ним приглядываться: ведь для этого придется подойти поближе, а от них еще и пахнет. Всем известно: нам наплевать на грабителей и убийц, пока они держатся от нас подальше, а грабят и режут только своих соседей.

— Вы закончили? — прищурившись, поинтересовался Рэдфорд.

— Отнюдь, — ответила она. — Еще они знают, что мы никогда не появимся в таком низменном месте, как суд. Ни одна истинная леди не окажется настолько вульгарна, чтобы сесть на скамью свидетелей. Это все равно что на скамью подсудимых. Можете не сомневаться, ее немедленно признают виновной, приговорят к повешению, утоплению и четвертованию с последующим разделыванием на ломтики.

И, вздернув подбородок, леди Клара упрямо взглянула ему в глаза.

Второму «я» мучительно хотелось сделать то, что, как прекрасно понимал первый, рациональный Рэдфорд, делать не стоило. От этого станет только хуже.

— Ладно, — сказал он. — Поступайте как знаете. У меня нет времени играть в няньку. В суде ждет дело о клевете, на руках у меня больной отец, а еще надо ехать на похороны в Хартфордшир и разбираться с делами моего чокнутого кузена, и все это одновременно. Оставляю вас на попечение леди Экстон, глубочайшие ей соболезнования.

Вот и все. Дальше их пути разойдутся.

И очень скоро. Едва окончится эта поездка через Лондон.

Рэдфорд отвернулся к окну; смотреть на нее было больно, и от этого чувства он никак не мог отделаться. Удивительно, как быстро едет этот кэб!

— Вот мы и подъезжаем к Гайд-парку, — спокойно заметил он.

Кларе хотелось вырвать себе язык. Или дать оплеуху. Но она не сделала ни того ни другого: первое легче сказать, чем сделать, второе вульгарно и выглядит как симптом помешательства.

— Да что с вами такое? — воскликнула она. — Почему вы позволили мне болтать и предаваться жалости к себе, а сами ничего не сказали? Кто у вас умер?

Ответил он не сразу. Сперва выглянул в окно. Потом посмотрел на свои руки, сложенные на коленях. Нахмурился и сказал:

— К сожалению, скончалась молодая женщина. Прошу прощения, мне не следовало так небрежно об этом упоминать.

Молодая женщина?

Что-то подобное Клара ощущала лишь однажды: когда сбежала на пруд покататься по льду (что ей строго воспрещалось), а лед под ногами затрещал, и она провалилась в ледяную воду.

Она постаралась не обращать внимания. Глупость, такая глупость, что и говорить о ней не стоит. Рэдфорд мужчина, и привлекательный, если отвлечься от того, насколько он невыносим. Но женщинам приходится прощать мужчинам недостатки характера, иначе на них никто не женится, люди перестанут размножаться, и род человеческий вымрет.

Разумеется, в его жизни должна быть женщина! Неужто леди Клара Фэрфакс вообразила себя единственной женщиной на свете лишь потому, что толпа светских дуралеев ведет себя, словно так оно и есть? Неужто решила, что и мистер Рэдфорд окажется таким же: принесет (или сделает вид, что принес) все прочие свои привязанности в жертву на ее алтаре?

Что за ерунда! Она не богиня. Всего-навсего самая модная невеста нынешнего сезона, и это в основном заслуга модисток.

Но Рэдфорд не гонится за модой. У него обо всем есть собственное мнение.

Он вообще совершенно не похож на других мужчин.

— После такого утра? — переспросила она. — Когда у вас столько забот? Кто стал бы ждать, что вы станете следить за каждым своим словом? Но я сижу тут, оттачиваю на вас искусство спора, а вы, оказывается, потеряли близкого человека! Почему вы меня не остановили?

— Во-первых, слушать вас и познавательно, и занимательно, — ответил Рэдфорд. — Если бы женщин допускали в адвокатуру, после некоторой шлифовки из вас бы вышел прекрасный адвокат. Во-вторых… я не был с ней знаком.

Ледяная вода отхлынула от сердца.

— Но она была молода, — продолжал он. — И умерла, не сомневаюсь, от того, что снова и снова пыталась подарить наследника моему кузену, черт бы его побрал. Помните Бернарда? Об его локоть вы сломали зуб.

Клара кивнула. Забудешь его, как же! На ее взгляд, именно Бернард был виновен в том, что она утратила свободу… и дальше вся жизнь пошла наперекосяк.

— Вам будет приятно узнать, что нанесенная вами рана воспалилась, и он долго болел, — продолжал Рэдфорд. — Но выжил. Совсем недавно стал герцогом Малверном. Теперь, скорее всего, вне себя от горя. Или от разочарования. Или уж не знаю, от чего. Словом, там все на ушах стоят и хотят, чтобы я приехал еще вчера.

— В Хартфордшир, — повторила она, чувствуя, что снова погружается в ледяное озеро.

— Да.

— И долго там пробудете? — К чему спрашивать? Какая разница? Он только что сказал, что они никогда больше не увидятся.

— Трудно сказать, — ответил он. — Но если вы думаете, что в мое отсутствие некому будет заниматься делом Тоби Коппи, не беспокойтесь. Из Ричмонда я напишу Уэсткотту, и он подыщет для парнишки какое-нибудь место. Недостаток ума тут не проблема: в некоторых профессиях чем меньше мозгов, тем лучше. Иные так говорят и о нашей профессии, но не учитывают, что юристу неминуемо приходится читать и писать. С другой стороны, встречаются и мальчишки, совершенно непригодные к ручному труду. Взять хоть нашего