Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

Впрочем, чего ей хотелось, Клара и сама толком не понимала. Последние несколько ночей она плохо спала: голова была тяжелая, мысли вялые и густые, как пудинг. Больно думать. Она отложила перо, закрыла чернильницу, отодвинула бумагу.

Когда немного погодя вошла Дэвис, Клара сказала:

— Пожалуй, сегодня вечером не буду ужинать с бабушкой. Мне что-то совсем нехорошо.

С этими словами она попыталась встать, но пошатнулась и непременно упала бы, если бы Дэвис ее не подхватила.

— Мне нехорошо, — невнятно, словно не своим голосом повторила Клара. — Голова…

— Да, миледи. У вас и вид совсем больной. Пойдемте-ка в постель.

Замок Глиннор, Хартфордшир. Четверг, 24 сентября

Бернард все еще не протрезвел.

Приехав за день до погребения графини, Рэдфорд застал его светлость нового герцога Малверна без задних ног. С трудом протрезвил его на время похорон. Это оказалось ошибкой. Трезвый Бернард начинал искать себе жертву.

Основной удар приняли на себя братья его жены, однако свою долю получили и священники, и даже кладбищенский сторож. Во время чтения Псалтири Бернард что-то бормотал себе под нос, под Послание к Коринфянам захрапел. Когда тело его жены переносили в мавзолей, плакал навзрыд, а когда пастор произнес: «Да упокоятся они от трудов своих…» — воскликнул: «Как-как? От родов своих?» — и оглушительно расхохотался.

Прочие родственники постарались здесь не задерживаться. Как обычно, все они были друг с другом в ссоре и скоро обнаружили, что даже в замке им слишком тесно.

Герцогам Малвернам принадлежало с полдюжины домов в разных частях Англии, в том числе традиционная герцогская резиденция Рэдфорд-холл в Вустершире. Но отец Бернарда решил, что хочет средневековый замок. С башнями. Тридцать лет его строил, отделывал и обставлял. Это предприятие, а также непрерывная война с родней не оставляли ему времени ни для каких иных дел. Собственность герцога и прочие юридические вопросы, особенно в последние пять лет, превратились в хаос, который гарантированно отправил бы обычного адвоката в приют для умалишенных. Но Рэдфорд, во-первых, не был обычным, а во-вторых, любил решать задачки: чем сложнее и запутаннее, тем лучше.

С другой стороны, замок был поистине роскошен. Прекрасное здание, снабженное всеми современными удобствами, из всех окон которого открывались великолепные виды. Не раз и не два Рэдфорд ловил себя на размышлениях о том, что сказала бы о замке леди Клара. Определенно заинтересовалась бы. И, вполне возможно, ей бы здесь понравилось. Однако он подозревал, что старинный особняк в Вустершире привлек бы ее сильнее: настоящую древность Клара предпочла бы подделке.

Рэдфорд очень старался о ней не думать, но тщетно, хотя задач вокруг было предостаточно даже для его мощных мозгов.

Дождавшись, когда прочая родня уберется восвояси, Рэдфорд взял Бернарда в оборот.

Кузена он нашел в библиотеке. Разумеется, не за чтением. Его светлость развалился на диване у очага. Рядом стояли стакан и графин, у ног валялся, весь в винных пятнах, журнал о скачках.

С тех пор как они виделись в последний раз, Бернард разжирел еще сильнее: теперь его туша заполняла диван почти целиком. Рэдфорд подошел ближе, и Бернард поднял на него мутные, налитые кровью глаза.

— Хочешь, чтобы все унаследовал я? — напрямик спросил Рэдфорд.

Даже будь он склонен к долгим предисловиям, не стал бы тратить лишних слов на Бернарда.

Герцог заморгал.

— Э-э… малыш Ворон, ты, что ли? Ну привет, привет, дорогой кузен! Не будь я в таком горе, непременно спустил бы тебя с лестницы. Хотя… почему этого не сделали слуги? Я что, забыл им сказать?

— Ты сам за мной послал, кретин, — ответил Рэдфорд. — И уволил управляющего и приказчика.

— А чего они ко мне лезли?

Зачем лезли? Ну, может быть, хотели, чтобы новый герцог занялся поместьем и прочими своими прямыми обязанностями?

Бернард всегда был тупой скотиной. Рэдфорд терпеть его не мог. Но сейчас отстранился от своей неприязни; речь шла о герцогских владениях, а это дело серьезное. Роду Малвернов принадлежат обширные поместья, разбросанные по всей Англии; от решений и действий герцога напрямую зависит благосостояние всех, кто живет и трудится на его землях. В основном эти люди совсем не богаты, и жизнь у них несладкая.

Но для его светлости Малверна они попросту не существовали.

С другой стороны, его сильно заботил собственный комфорт. И когда Рэдфорду удалось донести до кузена, что нежелание выполнять герцогские обязанности приведет к массе неприятностей и неудобств, в том числе к снижению доходов, Бернард проворчал:

— Так, может, ты этим и займешься?

И Рэдфорд решил, что это неплохой выход. Дело о клевете, которым он сейчас занимается, едва ли дойдет до суда раньше следующего месяца, если дойдет вообще. Работа на кузена, по крайней мере, займет его и отвлечет. Меньше останется времени и душевных сил на то, чтобы перебирать в уме бесконечные «вот если бы» и размышлять о том, не написать ли леди Кларе.

— Насколько мне известно, — сказал он кузену, — когда ты пьян, с тобой легче, относительно легче иметь дело. Так что ради блага тех, кому приходится с тобой жить, не буду настаивать, чтобы ты бросил. Но, если не жаждешь оставить мне наследство как можно скорее, настоятельно рекомендую сократить прием опьяняющих веществ, по меньшей мере, наполовину.

Подойдя ближе, он посмотрел герцогу в глаза. Не серые, как у самого Рэдфорда, а светло-карие. Да и белки давно уже не белые. Трудно было рассмотреть даже при дневном свете — глаза у Бернарда были вечно налиты кровью — но Рэдфорд различил, что белки его глаз тронула желтизна.

— По мнению твоего врача, — продолжил он, — избыток желтой желчи представляет серьезную опасность для твоего здоровья. И собственные впечатления вынуждают меня с ним согласиться, хотя в целом я считаю медиков людьми отсталыми, суеверными, готовыми все приносить на алтарь устаревших теорий, несмотря даже на их ясную, неопровержимую несовместимость с клиническим опытом…

— А можно то же самое еще раз, но человеческим языком? — переспросил Бернард. — До чего же ты любишь поболтать! И обожаешь длинные слова. Латинские, греческие. Несешь что-то непонятное, а если я засну, небось разозлишься. И сядь уже, чтоб тебя, перестань маячить перед глазами!

Рэдфорд пододвинул себе стул и сел так, чтобы смотреть кузену в лицо.

— Если ты не научишься сдерживать свою тягу к выпивке, то умрешь молодым. А перед этим станешь импотентом. Это слово значит…

— Да знаю я, что оно значит! — заржал Бернард. — Это когда не стоит! Так вот в чем твоя беда, малыш Ворон? Серьезно, из-за этого ты превратился в