Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

Кто-то положил ей на лоб прохладную руку.

Не Дэвис.

О нет, неужели опять доктор? Так скоро? Только не это! Он сказал, что будет ее резать. И Клара сомневалась, что сможет сейчас ему воспротивиться. Ей так холодно…

Вздрогнув, она открыла глаза.

— Как вы посмели заболеть?! — сказал он хрипло и очень тихо.

Не доктор!

Клара попыталась собраться с мыслями, но от этого голова заболела еще сильнее. В комнате слишком светло. Слепящий свет над головой. Но голос… Этот голос ей знаком! Должно быть, она грезит?

— Лучше бы вам поправиться, — продолжал он. — Если не поправитесь, Дэвис меня убьет, а потом ее за это повесят. Вы же не хотите, миледи, чтобы вашу верную горничную повесили? Да еще и из-за какой-то несчастной лихорадки!

Да, никаких сомнений: она спит и видит сон.

— Ворон! — прошептала Клара. И закрыла глаза.

Вскоре явился доктор Марлер. Поскольку леди Экстон недостало мужества выставить его из комнаты больной, общаться с ним пришлось Рэдфорду.

Он испробовал разумные доводы, но с тем же успехом мог бы беседовать с кирпичной стеной. Доктор заявил: не желает, чтобы его методы подвергал сомнению — «допрашивал» его, как он выразился — какой-то адвокат.

Однако Рэдфорд умел обращаться и с упрямыми судьями, и с закоренелыми преступниками. Он не давал свидетелю передышки, пока тот не начал орать. Тогда Рэдфорд напомнил: здесь вообще-то комната больной. Доктор в гневе вылетел за дверь. Рэдфорд вышел в коридор вслед за ним, продолжая осыпать вопросами: сколько различных видов тифа ему случалось лечить? Часто ли встречается это заболевание в высшем обществе? Знаком ли доктор с клиническими лекциями Ричарда Миллара по этой теме?

— Как вы смеете даже намекать, что ее милость может страдать от этого мерзкого заболевания? — кипятился доктор. — Миллар писал об эпидемии в Глазго! Не зря тиф называют тюремной лихорадкой. Это болезнь низших слоев. Болезнь ирландцев!

— Тиф заразен, следовательно, может передаваться через атмосферу, оставаться на одежде или на иных предметах, — невозмутимо отвечал Рэдфорд. — Любой человек, посетивший, например, с благотворительными целями школьный класс или переполненный и плохо проветриваемый жилой дом, рискует заразиться. Если вы, сэр, с этой болезнью не сталкивались, настоятельно рекомендую вам, ради блага ваших пациентов, передать этот случай коллеге, который болел тифом и выжил. А пока место этого коллеги займу я, переболевший тифом, а поэтому опасность мне не грозит.

Доктор пытался спорить, однако перспектива подхватить страшную и позорную болезнь — «болезнь ирландцев», боже правый! — явно произвела на него впечатление, и потихоньку-полегоньку этот ученый джентльмен начал сдаваться.

Хорошо, сказал наконец Марлер. Он поищет подходящего коллегу — кого-нибудь из джентльменов, работающих в больнице. А пока оставит для горничной ее милости свои предписания и просит следовать им неукоснительно.

Доктор откланялся в ярости, рискующей нарушить в его организме равновесие жидкостей, — принцип, в который он свято верил. Едва ли его утешило бы знание, что те же симптомы испытывают практически все, кому не посчастливилось поспорить с Вороном Рэдфордом.

— А теперь кого вы провоцируете? — донесся с кровати голос леди Клары. Не знай Рэдфорд, что она там, по этому слабому, смазанному голосу ни за что бы ее не узнал. — Мы в суде? Я кого-то убила? Разве не вас?… Пожалуйста, не давайте ему меня резать!

Рэдфорд подошел к постели. С подушки смотрело на него бледное, изможденное лицо.

— Не давайте ему меня резать! — повторила она.

Он сглотнул.

— Не говорите глупостей. Разумеется, никто вас резать не станет. И пиявки вам ставить тоже не дам, разве что уж очень меня разозлите.

Леди Клара слабо улыбнулась в ответ. Однако голос звучал устало, и чувствовалось, что жизненные силы ее почти на исходе.

Он отвернулся от постели к Дэвис, к счастью, не бледной, а багровой от гнева. «Если заболеет еще и горничная, — мелькнуло в голове у Рэдфорда, — с двумя я точно не справлюсь».

— Тем вечером, когда она пожаловалась на недомогание, я недоумевала, что бы это такое могло быть, — сообщила горничная. — Обтерла ее губкой, смоченной в холодной воде с уксусом. Знаю, некоторые врачи это не рекомендуют, но она вся горела.

— Правильно сделали, — ответил он. — Будьте уверены, к этому методу мы еще вернемся.

— Я так старалась, чтобы ничто ей не навредило! — вздохнула Дэвис. — Боясь паразитов, сама всю ее вымыла мочалкой, после того как она вернулась из этого вашего… приключения. Она это назвала приключением, сэр, не я! — На глазах у горничной выступили слезы. — Я было ее упрекнула, сказала, просто чудо, что она не подцепила там каких-нибудь насекомых, а она только рассмеялась. И сказала что-то насчет какого-то стихотворения про вошь.

«Роберт Бернс», — подумал Рэдфорд. Только Клара способна в такой ситуации смеяться и вспоминать Бернса.

Ему вспомнился звонкий смех, с каким она выходила из кабинета Уэсткотта, только что назвав Рэдфорда Профессором. Вспомнилось, как озаряла комнату ее улыбка, словно Клара светилась каким-то собственным светом.

— Я читала, больным еще головы бреют, — продолжала тем временем горничная, — но на такое, сэр, я не решусь. Господи, бедная моя девочка! — И лицо ее задрожало.

— В этом нет необходимости, — ответил Рэдфорд. — Не сомневаюсь, вы уже смыли и счистили с нее все лишнее. Что бы ее ни заразило, оно уже давно внутри, и мытьем от него не избавишься.

— Я за ней ходила с девяти лет, — продолжала горничная. — Второй такой не сыщешь. Лучше бы вам ее вылечить, мистер Рэдфорд!

— Вылечу, — твердо ответил он, добавив про себя: «Очень надеюсь». — Вот что, первым делом давайте очистим комнату. Вынесем все лишнее, окна откроем, все здесь отдраим: пусть будет чисто и свежо. Но сначала нужно ярко разжечь камин, чтобы больная не мерзла при открытых окнах.

Как только огонь разгорелся поярче, Рэдфорд швырнул в камин инструкции доктора.

Неизвестно, что делал бы Рэдфорд без верной горничной. Сам он отлично умел давить на собеседников и контролировать ситуацию. Манипуляции присяжными он отточил в совершенстве. Однако любая битва требует времени и умственной энергии, а у него сейчас не было ни того ни другого. Стоящая перед ним задача требовала всех ресурсов, без остатка. Нужно было сосредоточиться на леди Кларе. А это оказалось возможно лишь с такой помощницей, как Дэвис.

Прочие слуги перед горничной молодой леди дрожали. Когда она отдавала распоряжения, никто не осмеливался ответить: «Нам такое не разрешат», «Хозяйке это не понравится» — или пойти просить разрешения у старших. Дэвис мгновенно рекрутировала двух крепких горничных на проветривание спальни, ее очистку и вынос всего лишнего.

Однако личная