Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

— Леди Кларе нужно поспать, — сказал он Дэвис. — И вам тоже. Уверен, с тех пор как она заболела, вы от нее не отходите, и за это время едва ли сомкнули глаза больше чем на пять минут.

— Можно ли прохлаждаться, когда моя госпожа лежит в таком состоянии? — всплеснула руками Дэвис.

— А какая от вас будет польза, если от усталости вы ни думать, ни даже смотреть толком не сможете? — парировал Рэдфорд. — Я уже отдохнул. И смогу сделать все, что нужно. Я не неженка, и мне уже случалось ухаживать за больными. Уэсткотт прислал мои вещи?

К немалому его удивлению, Дэвис ответила, что все вещи здесь, рядом. Рэдфорд думал, его изгонят в какую-нибудь тесную комнатку на верхнем этаже, куда хозяйки обычно селят холостяков скромного звания. Но вместо этого леди Экстон отвела ему спальню рядом с комнатой Клары. Эту привилегию он наверняка получил благодаря отцу, в свое время раскрывшему для леди Экстон трудное дело. Сам старик называл эту историю любопытной задачкой; средний адвокат, скорее всего, увидел бы в ней головоломную загадку, разрешить которую не в силах человеческих.

Ни на минуту Рэдфорд не поверил, что сердце леди Экстон смягчили его извинения. Уэсткотт много раз ему говаривал: «Ты так извиняешься, что лучше уж совсем никак!»

Не считая нужным оправдываться, Рэдфорд не видел и никакого смысла этому учиться.

Нет, удобное расположение его комнаты не имеет ничего общего с вежливостью (или ее отсутствием). Скорее всего, лишь из уважения к его отцу почтенная леди не приказала здоровякам-лакеям вышвырнуть его за дверь.

Но об отце Рэдфорд сейчас думать не мог. С ним мама — добрая, любящая сиделка. Не говоря уж о том, что при последней встрече он выглядел немного бодрее обыкновенного. Или Рэдфорду так показалось. В родительский дом он забежал и тут же убежал, на ходу в двух словах объяснив, куда и зачем так спешит. И то, что отец просиял, ему, быть может, просто показалось.

Неважно. О родных он подумает позже.

Сейчас его единственная задача — удержать леди Клару на краю бездны, откуда не возвращаются.

— Попросите, пожалуйста, принести мне медицинский саквояж, — попросил он. — И поспите сейчас, пока есть время. Дальше вы мне понадобитесь.

Дэвис вышла, на мгновение задержавшись у постели больной и погладив ее по голове.

Прежде чем за Дэвис закрылась дверь, Рэдфорд услышал, как она вполголоса отдает кому-то указания. Через несколько минут молодой лакей Уильям появился в дверях с медицинским саквояжем.

— Я тут в двух шагах, в коридоре, сэр, — сообщил он. — Ежели что понадобится ее милости, буду рад помочь. Дежурю до рассвета, потом меня сменяет Том. Мисс Дэвис приказала, чтобы кто-то из нас всегда был рядом.

Поблагодарив его, Рэдфорд взял медицинский саквояж, который отец приучил его брать с собой в любое путешествие. Достал походный заварочный чайник, заварил щедрую порцию отвара ивовой коры. В кои-то веки достал карманные часы и сверился со временем, чтобы не передержать.

Когда вернулся к постели Клары, глаза ее были закрыты, но тяжелое дыхание и беспокойные движения рук поверх одеяла подсказывали, что она не спит.

— У меня для вас вкусное питье, — сказал он.

Клара с трудом приоткрыла глаза.

— Мне уже ничего не вкусно, — пожаловалась она.

— Ясно, — сказал он. — Вы дошли до стадии «больной киснет и куксится».

— По-моему, вам пора домой, — сообщила она.

— Обычно я жажду услышать ваше мнение, — ответил он. — Вы умеете взглянуть на вещи с неожиданной стороны. Но сейчас несете какую-то унылую чепуху. Такое я и слушать не стану. Я собственными нежными ручками приготовил вам отвар из ивовой коры, и вы его сейчас выпьете. А на то, что я уйду, пока вам не полегчает, даже не надейтесь. Ни единого шанса. И, пока вы болеете, у вас нет сил меня прогнать.

Она отвернулась.

— Клара!

Она снова повернулась к нему, блеснула сердитым взглядом. Этот воинственный блеск в голубых глазах напомнил Рэдфорду ту девушку, что он знал.

— Для вас — леди Клара. Или «миледи». Или «ваша милость»… мистер Рэдфорд.

Рэдфорд прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Ему вдруг вспомнилась первая встреча со взрослой Кларой. Эта безумная шляпа. Платье, похожее на торт, приготовленный сумасбродным французским поваром. А как высокомерно она приказала ему пойти в полицию!

Больше всего на свете он хотел, чтобы эта Клара вернулась.

— Если хотите уважения, давайте-ка принимайте лекарство как мужественная аристократка, — посоветовал он. — Вспомните французских аристократов: как они шли на гильотину, бесстрашно подняв двойные подбородки!

Губы у нее дернулись.

— Честно говоря, сейчас мне вспомнились далеко не французские подбородки моего кузена, — продолжал он. — Видели когда-нибудь старую карикатуру Гилрея на принца Уэльского? «Сластолюбец и ужасы чревоугодия» — так она озаглавлена. Создана во времена вашей бабушки. У моего отца в кабинете, на стене, висит копия в рамке. Принц развалился в кресле и ковыряет вилкой в зубах. Брюхо у него такое, что на нем не сходятся бриджи, половина пуговиц расстегнута. Жилет тоже растянут до предела и застегнут всего на одну пуговицу. За спиной у него мы видим переполненный ночной горшок. Еще дальше столик, заставленный сластями. Под ногами валяются пустые бутылки. В последний раз, когда видел кузена, сразу вспомнил эту картинку.

— Кузена? Вы про жирного Бернарда? — Тут она, кажется, сразу проснулась.

— Ни одной забавной истории не расскажу, пока не выпьете лекарство, — пригрозил Рэдфорд.

Клара вздернула подбородок. Хоть ее голова в измятом ночном чепце и покоилась на подушке, ей удалось хотя бы отчасти достичь нужного эффекта.

— Что ж, — сказала она. — Вы душите меня скукой и отказываетесь уходить. А теперь еще и отравить решили? Ладно, для разнообразия попробуем яд.

Он поставил отвар на столик у кровати. Затем остановился в нерешительности.

Рэдфорд прекрасно знал, что и как делать дальше. Много раз он помогал своему отцу сесть в кровати, чтобы его накормить. Получалось быстро, аккуратно, совсем без боли. Вот только Клара не его отец.

Она — уязвимая молодая девушка в одной ночной сорочке.

И надо же было именно ему, Ворону Рэдфорду, вдруг об этом задуматься!

Точнее сказать, внезапно сойти с ума.

Клара больна. Он прогнал от нее всех, кроме горничной, всю заботу о ней взял на себя. Превратился сразу во врача и в сиделку, поскольку никому больше не доверяет: другие из самых добрых намерений запросто могут прикончить больную. И прежде чем ей