Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

Клара отталкивала его, пыталась вскочить. Она не понимала, насколько слаба, а Рэдфорд боялся применять к ней силу, опасаясь ей навредить. Но Клара не успокаивалась и не желала ложиться.

Мягко, успокаивающе он повторял, что у Тоби сейчас все хорошо. Даже лучше, чем у нее: ведь Тоби лечит не Ворон Рэдфорд, а настоящие доктора и сиделки. Пытался шутить. Иногда она замирала, как будто прислушивалась, но минуту спустя снова пыталась встать с кровати. Один раз, когда он встал у нее на пути, отпрянула и попробовала спрыгнуть на пол с другой стороны.

Он успел поймать ее за запястье, но Клара начала вырываться.

Рэдфорду оставалось только бросить ее на постель и удерживать обеими руками. А когда она попыталась откатиться, он навалился на нее сверху.

Клара ахнула и, широко распахнув глаза, откинулась на подушки.

На миг все затихло. С необыкновенной остротой Рэдфорд ощущал под собой мягкое, теплое женское тело.

Но в следующий миг он включил мозг и заставил его работать.

Хриплым голосом, более хриплым, чем хотелось бы, сказал:

— Лежите спокойно, ладно? Стоит кому-то войти и нас застать, нам крышка. Моя карьера будет погублена. Не бывать мне ни лордом-канцлером, ни даже судьей в дурацком парике — моя заветная мечта!

— Ворон? — переспросила она.

— Ну да, а вы как думали? Что, вернулись в ряды нормальных людей?

— Мы с вами любовники? — спросила Клара.

Пауза.

— Ну нет, не настолько же вы сумасшедшая, — ответил он наконец и приподнялся, опираясь на локти.

— А-а, — сказала она. — Совсем забыла. Я болею.

— Вот именно. Жар у вас растет, и нужно заварить еще ивовой коры, но я не могу ни на секунду вас оставить.

Клара быстро заморгала: кажется, в глазах блеснули слезы. Потом сглотнула и сказала:

— Постараюсь лежать тихо.

Рэдфорд напряженно старался что-то придумать.

— Помните, как произносится то слово?

— Какое слово?

— Комната-калейдоскоп. С зеркалами, деревьями, извивающимися змеями.

Клара нахмурилась. Секунду спустя начала:

— Гепта… — Остановилась и закусила губу, показав чуть сколотый резец.

Сердце билось так, что Рэдфорд едва не задыхался.

Он слез с нее, встал с кровати, ощущая, что дрожит всем телом, и надеясь лишь, что Клара этого не заметит.

— Ладно, неважно, — сказал он, махнув рукой. — Вы же всего лишь женщина. Где девчонке такое запомнить!

Голубые глаза Клары сверкнули.

— Я помню! — воскликнула она.

— Конечно, нет. Столько слогов не поместится в крохотном женском мозгу. А я так старался вас научить! Собаку, говорил я себе, можно научить служить и приносить вещи. Обезьяну можно научить танцевать под шарманку. И только девчонку…

Она опасно прищурилась.

— Ах вы… Профессор!

— Не то слово.

— Гептаплоп… о черт!

— Пока пытаетесь заставить ту горошину, что у вас вместо мозга, работать на более или менее приличном уровне, — сказал Рэдфорд, — я пойду заварю ивовую кору.

Клара упорно пыталась произнести заветное слово. Перепробовала с десяток разных вариантов. Бормотала себе под нос, но выглядела вполне разумно и больше не пыталась вскакивать.

Отвар уже почти вскипел, когда она торжествующе вскричала:

— Гептаплазиесоптрон!

— Правильно!

— Гептаплазиесоптрон! Гептаплазиесоптрон! Гептаплазиесоптрон! Что, съел, Профессор?

— Для вас «профессор Ворон», — ответил он тем же высокомерным тоном, какой уже слышал от нее. — Или «сэр». Впрочем, «гений» тоже сойдет.

— А может быть, «самый невыносимый человек на свете»?

— Можно подумать, вас легко вынести!

— Со мной тоже бывает сложно, — признала Клара. — Но вам же это нравится, сэр гений. Великий Бог-Ворон со своих недоступных интеллектуальных высот взирает на жалкую смертную… и улыбается. Не спорьте, это правда! Я вижу, как у вас подергиваются губы. Вижу, как блестят черные бусинки птичьих глаз. Почему вы не умеете смеяться, как нормальный человек?

— Потому что я не нормальный человек, — ответил он. — Я неизмеримо выше нормальных.

И, налив отвар в чашку, поднес к постели.

Рэдфорд снова приподнял Клару, обложив подушками: на этот раз она почти не морщилась от боли. И отвар выпила безропотно, а потом спокойно легла и скоро уснула. Жар спал, и бред прекратился, по крайней мере, на время.

Следующая ночь началась достаточно спокойно, хотя время от времени Клара и принималась бормотать что-то бессвязное.

Но около полуночи она вновь начала метаться. Потребовала, чтобы ей подали экипаж. Попробовала встать. На этот раз, когда Рэдфорд взял ее за плечи и уложил обратно, сопротивляться не стала. Но когда он начал укрывать ее одеялом, попыталась его оттолкнуть.

— Ну же, милая! Мы с вами это уже проходили. Вам нельзя прыгать по комнате. Надо лежать и отдыхать.

Клара тут же снова села.

— Вы не сможете меня остановить! Я умею править лошадьми! Мы поедем в Портсмут, а оттуда уплывем в Египет. Или в Аравию…

На этот раз она твердо решила выбраться из кровати. Рэдфорду пришлось бороться с ней всерьез. Когда он снова попытался уложить Клару в постель и лечь сверху, она принялась рваться и брыкаться. Боясь, что Клара совсем лишится сил, он встал и попробовал успокоить ее словами, но она ничего не желала слушать. Ласково, как только мог, Рэдфорд уложил ее на подушку и придержал обеими руками за плечи. С минуту она лежала спокойно, только тяжело дышала, но, стоило ему отвлечься, рванулась и перекатилась на край кровати. Он едва успел ее схватить. На этот раз она отчаянно вырывалась.

— Отпусти! — кричала она. — Отпусти!

— Клара, пожалуйста! Вам это вредно. Прошу вас, Клара, ложитесь!

Он удерживал ее, очень стараясь не переусердствовать и не причинить ей боли, как вдруг она сжала кулак и со всей силы заехала ему в глаз.

Глава 10

Хотя вы не всегда видите ворона, ворон всегда видит вас: много миль он будет следовать за вами по бездорожью, держась на обочине, но всякий раз, когда вы его заметите, вам будет казаться, что он улетает прочь.

Чарльз Ф. Партингтон. «Британская энциклопедия», 1836 год

Удар у леди Клары оказался что надо! Особенно для девушки.

Должно быть, в этот удар она вложила всю себя, так как, сделав свое дело, тут же откинулась на подушки и уснула. Совсем лишилась сил, бедняжка. Впрочем, лицо у нее уже не так пылало, как несколько минут назад.

Полагая, что теперь ее можно ненадолго оставить, Рэдфорд вышел в коридор и подозвал Уильяма.

— Ее милость поставила мне фингал, — сообщил он. — Придется вам разбудить кого-нибудь внизу и попросить принести мне замороженный стейк, чтобы приложить к