Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

старшая дочь маркиза У., остается в Лондоне, в доме близкой родственницы его милости. В последнее время леди К. тяжко страдала от кори, длившейся необычно долго, но сейчас выздоравливает». — Она подняла взгляд от газеты. — Разве я в детстве не переболела корью?

— Переболели, миледи, но леди Экстон так отвечает всем, кто о вас спрашивает. Корь отпугивает посетителей. Еще, по ее словам, благодаря такой выдумке ваши родные не спешат возвращаться в Лондон: никто не помнит, кто в семье переболел корью, а кто — нет.

Что верно, то верно. Рано или поздно детскую Фэрфаксов посещала каждая из обычных детских болезней, но не все в семье их подхватывали. А поскольку за юными пациентами ухаживали няньки, которые постоянно менялись, то младшие Фэрфаксы были теми еще маленькими чудовищами: кто и чем болел, теперь установить было невозможно.

— Все говорят, что у взрослых корь проходит тяжелее, — добавила Дэвис. — Особенно, говорят, опасна она для молодых джентльменов. Таких, как ваши братья. — Горничная помолчала. — Леди Экстон беспокоилась, что разнесутся слухи о вашей болезни. Думаю, назвать ее корью предложил мистер Рэдфорд.

— Не слишком-то изящная версия, — заметила Клара. — Но, может быть… — Она задумалась, пытаясь припомнить, говорил ли кто-нибудь, чем же она болела. — А что у меня было на самом деле?

— Мистер Рэдфорд, миледи, полагает, что тиф.

— Тиф? Серьезно?!

— Именно так, миледи.

— Но я ведь выжила!

— Похоже на то.

Спасибо Рэдфорду. Но, господи боже, тиф!..

— Что ж, если так, версия кори меня вполне устраивает, — сказала Клара. — По крайней мере, от нее у мамы не будет сердечного приступа.

— Ни в коем случае, миледи. Мистер Рэдфорд все предусмотрел.

Клара подняла взгляд, но горничная, сложив в стопку грязное белье, уже выходила из комнаты.

А полчаса спустя на пороге спальни появились три сестры Нуаро. Как видно, корь их совсем не пугала, хоть одной из них (герцогине Кливдон) вскоре предстояло рожать.

Клара не сказала им правды, однако с удовольствием примерила привезенные подарки для выздоравливающей — очаровательные наряды.

Вторник, 13 октября

— Я пришел попрощаться, — сказал Рэдфорд.

Долгие недели ухода за больной и изнурительной тревоги наконец взяли над ним верх, и большую часть вчерашнего дня он проспал. В какой-то момент, проснувшись, понял, что к его пациентке (больше не его пациентке, напомнил он себе) пришли посетители.

Это были женщины. Более того, их английский, в целом безупречный, подсказал его чуткому слуху, что выросли они в Париже.

Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, кто это. Разумеется, знаменитые модистки из «Модного дома Нуаро». Оживленно щебеча, они прошли по коридору, а несколько минут спустя дверь спальни леди Клары закрылась за ними.

Теперь же в эту дверь вошел сам Рэдфорд, не думая о приличиях. До сих пор в них не было нужды.

Леди Клара отложила книгу, которую читала, и сложила руки на коленях.

Он так привык видеть ее в ночной сорочке. В последнее время, окрепнув и начав вставать с постели, она заворачивалась поверх сорочки в покрывало. Но теперь на Кларе было изящное дезабилье, какие дамы именуют «утренними платьями».

Облако расшитого муслина, рукава-фонарики от плеча до локтя, дальше плотно прилегающие к предплечью. К груди и талии это платье тоже прилегало очень плотно. Довершали картину ярды кружев и лент; и наконец, розовый пояс, завязанный бантом, привлекал внимание к роскошной женственной фигуре. Как будто к ней требовалось специально привлекать внимание!

Вместо строгого ночного чепца на Кларе был кокетливый кружевной чепчик с розовыми оборками и парой розовых кружевных завязок, что сейчас спускались ей на плечи и указывали прямо на грудь. Видимо, на случай, если кто-то ее не заметит.

На случай, если кто-то еще не расстегивал пуговку на этой самой груди…

Когда это было? Кажется, вечность назад.

Клара вернулась к привычной для себя одежде, и между их мирами снова выросла стена.

Впрочем, чего еще мог ожидать любой разумный человек?

Всякий разумный человек понял бы: теперь все пойдет по-старому. Клара была больна, только и всего. Болезнь не превратила ее в кого-то другого. Вообще ничего не изменила. Вот почему разумный человек пришел прощаться.

— Вас так напугали моя невестка и ее сестры? — спросила она.

— Я женщин не боюсь, — ответил он. — Даже француженок.

— Да, конечно, — откликнулась она. — Глупо было и спрашивать. Разумеется, вы просто решили, что пора и честь знать. Довольно обо мне хлопотали: теперь вернетесь в Хартфордшир и будете хлопотать о делах вашего жирного кузена.

Рэдфорд подошел на пару шагов.

— Лучше бы вам сесть ближе к огню, — заметил он. — Выздоравливающие после тяжелой болезни особенно подвержены простудам. Поднимитесь, я передвину ваше кресло.

Клара поднялась, взметнув вокруг себя розовое облако.

— Похоже, вы не можете удержаться, — сказала она. — Видимо, страсть командовать у вас в крови — наследие предков-герцогов!

Рэдфорд взял кресло, пододвинул ближе к камину. Взявшись за ширму, установил так, чтобы та защищала Клару от чрезмерного жара, но не препятствовала наслаждаться теплом.

— Вы тоже тиранша, — ответил он. — Не командуй я вами, вы принялись бы командовать мной.

— Разумеется, я тиранша, — согласилась она. — Меня ведь воспитывали как будущую герцогиню.

Эти слова поразили его сразу и в голову, и в сердце. Внутренне Рэдфорд пошатнулся. Внешне замер и умолк на мгновение. Всего на мгновение, чтобы овладеть собой.

Наступило неловкое молчание, прерываемое лишь треском огня в камине. Затем Клара подошла к креслу и села, снова прошелестев юбками и взметнув розовые кружева.

— На меньшее моя матушка не согласится, — пояснила она.

Это совершенно не удивило Рэдфорда. Чего еще он ждал? Сколько раз сам повторял себе: Клара не для него. Их союз невозможен. Он не из тех, кто предается самообману. Факты он видел четко и ясно с самой первой их встречи, с того дня, когда она появилась в Вудли-билдинг — и сразу стало понятно, что ей здесь не место. Они из разных миров. С тем же успехом она могла бы жить на Луне.

— Возможно, мне стоит выйти за жирного Бернарда? — заговорила она снова, прежде чем он успел в должной мере отстраниться от себя и перейти к рациональным суждениям. — Судя по вашим рассказам, ему отчаянно не хватает кого-то вроде меня. Пожалуй, я смогла бы сделать из него человека. По моему опыту, с такими, как Бернард, управляться совсем не сложно.

Рэдфорд молча уставился на нее. Не сразу его мозг установил связь с языком.

— За Бернарда?! — повторил он.

— Ну да, — спокойно ответила она. — Разве не он у вас в роду герцог?