Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

время попусту, он работал. Передвинул письменный стол Клары так, чтобы сидя за ним, видеть больную, но одинокую свечу на столе оставил вне поля ее зрения. От света у нее по-прежнему болели и слезились глаза.

В четверг, на седьмую ночь в Экстон-хаусе, Рэдфорд сидел за столом и делал заметки по делу о клевете. Тишину в спальне нарушал лишь скрип пера по бумаге, тиканье часов на каминной полке да отголоски ветра, шуршащего осенними листьями за окном.

— Новый сезон, новый сезон… — донесся до него едва различимый голос. — Кончено. Клара, как ты могла? Даже она… Да, мама, лучше она, чем я.

Рэдфорд отбросил перо и поспешил к ней. Клара мотала головой из стороны в сторону, отталкивала обеими руками что-то невидимое.

— Клара! — позвал он.

Она перевела взгляд на него.

— Нет, я должна! Неужели ты не понимаешь? Не дай Гарри его убить!

— Клара, проснитесь!

— Уеду в Аравию, буду жить с бедуинами в шатре…

Он осторожно взял ее за руки.

— Клара, это сон. Просыпайтесь!

— Тот мальчишка… Я ему покажу! Устрою «гильотину»… Нет, нет, нет. Не знаю. Портсмут в той стороне… — И она забормотала что-то совсем бессвязное.

Клара не спала. У нее начался бред.

Ночь тянулась бесконечно. Жар возрос до опасной степени. Обтирать губкой лицо, шею и руки Клары стало сложно: она не желала лежать спокойно. Еще труднее было заставить ее проглотить хоть что-то, например прохладительное питье. Порой она затихала, и казалось, что рассудок к ней возвращается. Но вдруг посреди нормального разговора снова начинала бессвязно лепетать бессмыслицу. В какой-то момент вообразила, что ее кровать — карета, и попыталась ею править. Лишь ближе к рассвету наконец утомилась и уснула.

Когда вошла Дэвис, Рэдфорд рассказал ей о ночных событиях вкратце, избегая неприятных деталей. Он подозревал, что теперь Клара проспит весь день (у некоторых пациентов на этой стадии день и ночь меняются местами), однако хотел подготовить Дэвис на случай, если бред возобновится.

Оставшись один, Рэдфорд сказал себе, что бред Клару не убьет. Да, не очень хороший признак, особенно при столь сильном жаре, но это вовсе не значит, что она обречена. Тем не менее, хоть он и очень устал за ночь, далеко не сразу смог уснуть.

Когда снова настал его черед дежурить, Рэдфорд вернулся в спальню к больной, и Дэвис доложила, что ничего необычного с ее госпожой не происходило. Как он и предполагал, Клара проспала большую часть дня. Иногда просыпалась, съедала несколько ложек бульона и снова засыпала.

Ранний вечер прошел относительно спокойно, но затем Клара снова начала бредить. Села в кровати и принялась кого-то распекать низким, звенящим от ярости голосом.

— Негодяй! — говорила она. — Вы лжете! Почему всегда я? Не смейте! Почему? Это нечестно! Нет-нет, абсолютно нечестно!

— Клара, это я.

Она сердито взглянула на него.

— И вы тоже? И вы как все? Все как один! Как вы могли? Клара, как ты могла?

— Клара — это вы, — терпеливо напомнил он. — А я Ворон.

Она смотрела на него, но Рэдфорд понятия не имел, кого или что она видела.

— Ложитесь, — приказал он. — Вам надо отдохнуть.

— Хочу поступить в цирк Астли наездницей. Буду скакать, стоя на лошадиной спине, и махать флажками. Круг за кругом, круг за кругом, все быстрее и быстрее, пока не оторвется голова!

— Завтра, — пообещал Рэдфорд. — Если не будет дождя. Но сначала отдохните.

Он хотел уложить ее обратно на подушки, но Клара его оттолкнула.

— Не хотите ложиться? — сказал он. — Ну ладно. Тогда как насчет прохладительного?

Он отошел от кровати, чтобы налить ей лимонаду из кувшина, охлаждавшегося на подоконнике.

— Ворон!

Он повернулся к ней. Клара откинулась на подушки и смотрела в потолок.

Он подошел к постели со стаканом лимонада. Клара перевела на него взгляд.

— Это вы, — сказала она.

— Надеюсь, — ответил он.

— Ворон… — повторила она и улыбнулась.

Он выдохнул, только в этот миг осознав, что до сих пор задерживал дыхание.

И в следующие дни все шло по-прежнему. Днем Клара спала, ночью просыпалась. Некоторое время рассуждала разумно, но дальше ее ум начинал блуждать. Большую часть времени в эти периоды бреда она болтала бессвязную ерунду, но вела себя спокойно. Так проходила ночь за ночью. Однако в воскресенье после нескольких минут тихого бреда Клара впала в сильное волнение.

Такое случалось и прежде, и обычно ему удавалось ее успокоить. Но в эту ночь Клара становилась все беспокойнее: вертелась из стороны в сторону, потом вдруг села в кровати и принялась, бурно жестикулируя, спорить с каким-то невидимым собеседником. Смысла в том, что она говорила, было немного. Звучало это примерно так:

— Это не то, чего я хотела! Ты переменился. Что с ними сталось? И как только я могла ревновать? Разве ты не понимаешь? Просто смешно! Нет, нельзя, не смей, он мне дорог! Да, бренди. Только бы мне отсюда вырваться, и я узнаю… мама, если ты не прекратишь, я… я… о, я не знаю, что делать!

— Клара!

Но она, похоже, его не слышала. Яростно с кем-то ругалась, угрожала бежать, клялась, что никто никогда ее не найдет. Потом вдруг расхохоталась.

— Да, разумеется, с горничной! Как же иначе! Я ведь сама ни чулки натянуть, ни ботинки зашнуровать не смогу! Нет! Убирайся!

Клара отчаянно металась в кровати. Ясно было: еще немного — и она полностью истощит свои силы и сведет на нет все, чего они добились за последнюю пару недель.

— Клара, перестаньте! — Он попытался взять ее за руку. Иногда это ее успокаивало.

— Нет! — Она начала вырываться. Он удерживал ее мягко, как только мог, а она сопротивлялась. Нужно привязать ее к кровати, думал он; она ничего не понимает и в таком состоянии может себе навредить. Но сама мысль об этом была невыносима.

— Клара, прошу вас! Постарайтесь успокоиться. Это я, ваш Ворон. Ну же, милая…

— Надо бежать. Я сяду в лодку. Скорее, пока нет Гарри. Да что с вами, Дэвис? Что вы там копаетесь?

Клара раскачивалась взад-вперед. Когда он пытался успокоить ее, коснувшись руки или плеча, она отшатывалась.

Рэдфорд сел на постель с ней рядом.

— Пожалуйста, ложитесь, — попросил он. — Ложитесь и отдохните. Здесь вы в безопасности. Я никому не позволю вас обидеть.

— Мальчик! — вскрикнула она. — Его бросили! Бросили на верную смерть!

— Миледи, с ним все хорошо, — успокаивал ее Рэдфорд. — Тоби в безопасности, как и вы.

— Он ни в чем не виноват. Он просто глупенький. Как Гарри. Хотя Гарри совсем не такой дурак, он только вид делает. Они и