Ресторанчик «Тыквенный фонарь» - Анна Кейв

Перелистнув страницу, они прочитали новую запись, которая была написана уже совсем в другом духе.

Беру свои слова обратно. Не все жильцы так ужасны. Эдди совершенно не похож на остальных. От него не разит лекарствами, его семья не требует каждый день свежее постельное, и, что главное, он не воспринимает меня как обслугу. Для остальных жильцов я девочка на побегушках: «Принеси, подай, иди с глаз, не мешай». Эдди видит во мне девушку.

– Ого, кажется, у Лидии был роман с этим Эдди, – многозначительно хохотнул Крис. – Как звали твоего дедушку?

– Ричард, вроде бы… – неуверенно протянула Аманда. – Я никогда не видела его, бабушка сказала, что он умер задолго до моего рождения.

Она снова выхватила из записи имя Эдди, задумавшись, какое было его полное имя. Эдвард? Эдвин? Эдмунд? Эдгар? Впрочем, это было не столь важно.

Просмотрев еще несколько страниц, они пропустили несколько мелких заметок: записи о школе, погоде, ссорах с родителями, впечатления о прочитанных книгах и о первом кинотеатре, открывшемся в Лостшире. Аманда бегала взглядом по строчкам, пытаясь найти что-то об Элинор и Милли, но пока наткнулась лишь на краткое упоминание об их совместном походе на повторный показ фильма о Джеймсе Бонде.

В саду выросло слишком много тыкв, больше, чем когда-либо на моей памяти, и они уже начинают гнить. Родители могли бы посадить и другие овощи, теперь это не запрещено. Но они не хотят заниматься садом. Родители пытались продать урожай, но не нашли, кому нужно столько тыкв, и просто бросили их пропадать. Поэтому я взялась добавлять тыкву в готовку. Вчерашнее жаркое в горшочках из тыквы всем понравилось. Сегодня готовила пирог. Тесто получилось слишком плотным и жирным. В следующий раз надо уменьшить количество сливочного масла, а то миссис Флетчер весь вечер жаловалась мне на изжогу.

– О каком запрете она пишет? – не понял Крис.

– Во время Второй мировой войны земельные участки в Лостшире распределяли под определенные культуры, – объяснила Аманда. – Фелтрамам достались тыквы. Весь урожай нужно было сдавать на нужды армии и для сиротских приютов. Даже небольшой участок нельзя было занять под картофель или морковь: это запрещалось властями города. Миссис Эпплби рассказывала об этом. Разве ты не помнишь?

Крис хмыкнул:

– Думаешь, я ее слушаю?

Аманда покачала головой и вернулась к записям.

Скоро весна, а в Лостшире идет мокрый снег. Что за несправедливость? На Рождество не было снега, зато сейчас, когда пора бы прийти теплу, стоит промозглая сырость. Родители экономят и плохо протапливают дом. Холод пробирает до костей, особенно на мансарде. Надо бы заделать щели в окнах, а то по ночам совсем невозможно согреться. Миссис Флетчер уже начала кашлять. Готовлю для нее тыквенный пунш с черным перцем. Вчера мистер Хендерсон без спроса зашел на кухню и забрал всю кастрюлю, думал, что он алкогольный. Мне до сих пор смешно вспоминать его выражение лица, когда Хендерсон понял свою ошибку!

У миссис Флетчер сегодня был день рождения. Я хотела испечь для нее торт, но родители не разрешили, потому что на него уйдет слишком много продуктов. Поэтому я подарила ей баночку с тыквенно-апельсиновым джемом. Она расплакалась и начала причитать, что это последний подарок на день рождения и до следующего она со своим шатким здоровьем уж точно не доживет. Пришлось бежать в аптеку за настойкой, которую ей прописал доктор Кокрейн для душевного спокойствия. А когда она приняла ложку и отправилась спать, я пыталась спрятать бутылек от мистера Хендерсона. Он учуял, что в настойке есть спирт, и ходил за мной по пятам.

Эдди снова зашел на кухню, когда я мыла посуду. Спросил, не хочу ли прогуляться вечером. Пришлось сказать, что я занята. Он выглядел расстроенным, но я не могла признаться, что наказана. А все из-за мистера Хендерсона, который пожаловался, что я унесла его полотенце и не заменила на свежее! А я точно помню, как положила его на комод сразу перед тем, как менять постельное. Уверена, Хендерсон припрятал полотенце в своих вещах. Он вор, а виновата, как всегда, я.

Аманда бережно погладила подушечками пальцев страницу с ровными каллиграфическими строчками. Дневник не был разлинован, но бабушкины записи были, на удивление, аккуратными. Через них Аманда могла познакомиться с Лидией, она была примерно того же возраста.

Бабушкины записи были искренними и душевными. Аманде казалось, что она слышит, как дождь стучит по черепице и не дает спать, что вместе с бабушкой мешает тыквенно-чечевичный суп в огромной тридцатилитровой кастрюле или надевает платок перед работой в саду.

Наконец-то в Лостшир пришло весеннее тепло! Хочется выбежать на улицу и гулять до самого заката. Но вместо этого я буду занята: нужно вынести на задний двор и проветрить постельное белье, просушить подушки и одеяла. А еще предстоит уборка в саду. В этом году я хочу сама заняться посадками, а то родители даже грядки не сделали – тыквы живут своей жизнью и растут, как хотят. Эдди предложил помочь, и я согласилась. В этот раз я не смогла ему отказать, хотя родители против. Они убеждены, что, если Эдди станет мне помогать, его родители попросят снизить плату за проживание. Кажется, скоро придется скрывать наше общение.

Аманда тихо рассмеялась.

– Бабушка-бабушка, – с улыбкой протянула она, – похоже, Эдди прочно засел в твоем сердце.

– Жаль, что она не проставляла даты. Ни числа, ни года, – проговорил Крис.

– Удача, что дневник вообще попал нам в руки. Как думаешь, может, наши бабушки поссорились из-за Эдди? Не поделили его?

Крис покосился на ритуальный круг и красноречиво ухмыльнулся:

– Или как раз таки поделили.

Аманда пихнула его локтем в бок, и друг зашипел, потирая ушибленное место. Они снова склонились над дневником.

С Эдди я чувствую себя особенной. Ради него я нарушила родительский запрет и показала Эдди подвал под коттеджем и тайный проход, ведущий к мосту. В подвале мы можем не бояться, что нас кто-то увидит, особенно мои родители. Мы разговариваем обо всем! Он знает столько интересного, чего я не знала раньше… А ведь я перечитала много книг из библиотеки!

Эдди предложил вступить в его маленький закрытый клуб. Сказал, что в него берут не всех, только достойных духом. Я, конечно, с радостью согласилась. Это же Эдди! Впервые в жизни я чувствую, что меня замечают и ценят просто за то, что я есть, а не потому, что варю супы и меняю среди ночи простынь чужому ребенку, который напрудил в постель.

Я даже привела Элинор и Милли в этот тайный клуб. Они сначала не хотели, думали, что это всего лишь детский клуб по интересам, как в школе, но, когда Эдди разрешил им прийти