Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

Глава 74

Глава 74

Черный плащ, тяжелый, словно ночь без звезд. Белые волосы, собранные у затылка черной бархатной лентой. Холодное, безупречное лицо, на котором не было ни единой эмоции. Он вышел в коридор, и температура в узком пространстве мгновенно упала на несколько градусов. Воздух пах озоном, горькими ночными цветами и опасностью.

Он заметил меня сразу. Словно другие присутствующие были для него лишь декорацией к спектаклю.

Его фиалковые глаза, темные и глубокие, словно омуты, скользнули по моему лицу, а затем опустились ниже. На дневник в моих руках.

На мгновение.

Всего на одно, едва уловимое мгновение.

Но я увидела, как его зрачки сузились, превращаясь в тонкие, хищные вертикальные щели. Он не спросил, откуда у меня эта вещь. Он не выглядел удивленным. Он просто увидел потертую синюю обложку, и в его взгляде мелькнуло что-то темное, тяжелое и до боли знакомое.

— Ты хотела поговорить? — голос его стал тише, ниже. В нем звенела сталь, готовая в любую секунду перерезать горло.

Я открыла рот, пытаясь выдавить хоть слово, но горло перехватило спазмом.

— Я хотела…

— Потом.

Он даже не дослушал. Одно слово, брошенное мимоходом, но в нем было столько абсолютной, неоспоримой власти, что я автоматически прижала дневник крепче.

Белит уже вспорхнул с кресла, тяжело и гулко ударив крыльями, и опустился принцу на плечо. Ворон глянул на меня своим черным, немигающим глазом, и мне показалось, что он насмехается надо мной.

— Не опаздывай на занятия, фамильярка, — бросил Виерис, разворачиваясь к камергеру. Плащ хлестнул по воздуху, отрезая меня от его взгляда.

Адреналин, который до этого держал меня на ногах, вдруг потребовал выхода. Злость, усталость и вчерашнее унижение смешались в едкий коктейль, и слова сорвались с языка сами собой, прежде чем я успела их поймать.

— А вы попробуйте не убить никого во дворце, ваше высочество, — выпалила я, глядя ему в спину.

Королевский камергер ахнул, словно я опрокинула бокал на его величество. Гвардейцы дружно опустили руки на рукояти мечей. Слуги замерли, ожидая, когда принц прикажет меня казнить за эту немыслимую по их меркам дерзость.

Виерис остановился.

Медленно, с той самой пугающей, хищной грацией, он повернул голову.

Его фиалковые глаза прищурились.

Кажется, это была почти улыбка. Едва заметная тень, скользящая по уголку губ. Не злая. Не холодная. Какая-то… темная. Довольная.

— Постараюсь, — тихо произнес он.

И вышел.

Свита рванулась следом, нарушая тишину башни стуком сапог, шорохом плащей и тяжелым дыханием перепуганного камергера.

Через минуту они ушли.

А я осталась стоять посреди пустого, холодного коридора с проклятым дневником в руках. Сердце колотилось где-то в районе горла, а ладони предательски влажно блестели.

— Ну замечательно, — пробормотала я в пустоту, чувствуя, как по спине стекает ледяная капля пота.

Избавиться от дневника не получилось. А значит, он снова отправлялся ко мне в комнату. В потайной ящик. В темноту.

А совесть продолжит жрать меня дальше.

Глава 75

Глава 75

Я вернулась в свою комнату с ощущением, что только что вынырнула из ледяной воды.

Дверь захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от коридора.

Я прислонилась лбом к холодному дереву двери, пытаясь выровнять дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, отказываясь опускаться на место.

Нужно было успокоиться. Нужно было взять себя в руки.

Я отошла от двери и подошла к столу. Руки все еще дрожали, когда я открыла ящик, где лежало мое новое расписание. Бумага была плотной, дорогой, с тисненым гербом Академии. Я пробежала глазами по строчкам, выискивая хоть какой-то просвет в этом аду.

И замерла.

Через двадцать минут.

Лекция «Основы служения фамильяра».

Желудок скрутился в тугой, болезненный узел. Я ненавидела этот предмет. Ненавидела саму идею его существования. Это был не урок. Это была дрессировка. Унизительная, методичная, лишающая человеческого облика дрессировка, замаскированная под академическую дисциплину.

Я посмотрела на часы. Восемнадцать минут.

— Черт, — выдохнула я, хватая сумку.

Бежать было нельзя. Фамильярам наследника престола опаздывать запрещалось даже мысленно. Поэтому я просто быстро переобулась, накинула плащ поверх новой формы и вышла в коридор.

Ноги гудели. Тело ныло после магического истощения, каждое движение давалось с трудом. Но я шла. Быстро, почти бежала, стараясь не думать о том, что ждет меня впереди.

Аудитория для фамильяров находилась в самом старом корпусе Академии. В так называемом «Крыле Забвения».

Наверное, специально.

Чтобы никто из благородных студентов случайно сюда не забрел. Чтобы их нежные натуры не пострадали от большого скопления людей, которые существовали исключительно ради их удобства. Чтобы грязь второго сорта не запачкала мрамор главных залов.

Здание встретило меня запахом сырости, плесени и чего-то старого, давно умершего. Лестницы здесь были круче, ступени стерты до впадин поколениями ног, которые спешили сюда против своей воли. Светильники горели тускло, их магическое пламя казалось больным, желтоватым и дрожащим.

Я спустилась в полуподвальное помещение. Дверь аудитории была тяжелой, дубовой, без ручки с внутренней стороны. Я толкнула ее плечом и вошла внутрь.

Помещение оказалось длинным, холодным и удивительно унылым. Серые стены, покрытые пятнами влаги. Узкие окна-бойницы высоко под потолком, через которые пробивался скудный, сероватый свет дождливого дня. Старые парты, исцарапанные десятками поколений несчастных студентов, стояли ровными рядами, как могильные плиты на заброшенном кладбище.

На кафедре уже лежала стопка книг. Толстых. Тяжелых. Подозрительных. И явно не обещающих ничего хорошего.

Я огляделась, ища свободное место. Аудитория была заполнена примерно наполовину. Лица вокруг были бледными, уставшими, лишенными индивидуальности. Никто не улыбался. Все фамильяры дружно ненавидели этот обязательный предмет.

Я опустилась на свободное место рядом с рыжеволосой девушкой, которую мельком видела вчера в зале боевой магии. Я бы не обратила на нее внимания, если бы не ее огненные, растрепанные волосы и тонкий, белесый шрам, пересекающий лоб над бровью. Она просто примелькалась среди других своим ярким видом.

Девушка сидела, сгорбившись, и выглядела так, словно не спала несколько суток подряд. Под ее глазами залегли глубокие тени, а пальцы нервно барабанили по крышке парты.

— Новенькая? — спросила она, не поворачивая головы. Голос был хриплым, сонным.

— Скорее наоборот, — тихо ответила я, доставая перо и тетрадь.

— А.

Она медленно повернулась. Ее глаза, цвета выцветшей меди, скользнули по мне, оценивающе и равнодушно.

— Принц?

Вопрос прозвучал не как любопытство, а как констатация факта. Как диагноз.

— Да.

Девушка тихо присвистнула. Звук вышел коротким, сухим.

— Соболезную.

Я только открыла рот, чтобы ответить, как дверь аудитории с тяжелым скрипом распахнулась.

Вошел преподаватель.

Высокий. Сухой, как щепка. С абсолютно лысым черепом, который блестел в тусклом свете,