История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Цзян Сюэнин вдруг вспомнила, почему ей так нравилось проводить время с Янь Линем. Она выросла в деревне, но, вернувшись в столицу, была вынуждена учиться манерам и постигать новые правила. Боялась не угодить родителям и опасалась, что ее начнут высмеивать, сравнивая со старшей сестрой, воспитанной в столичном доме. Оттого долго не выходила за порог, лишь день ото дня глядела на одни и те же лица, скучала и тосковала. Янь Линь дал ей шанс вырваться на свободу. Он был молод, но уже объездил разные края вместе с отцом, многое повидал и понял. Пренебрегая запретами, юноша водил ее по всему городу, рассказывал о дальних землях, реках и горах, чужих обычаях и нравах, о которых она слыхом не слыхивала. Он распахнул для нее окно в новый мир, огромный, неизведанный и манящий. А еще Янь Линь подарил ей любовь, которой Цзян Сюэнин никогда не знала, – похожую на самый яркий мазок на картине. Каким же черствым было ее сердце в ту пору, если она решилась ранить доброго юношу жестокими словами?

Янь Линь повел ее разгадывать загадки на фонариках. Призы были сущими пустяками, ничего стоящего, но за них ведь не приходилось платить, они доставались даром. А при виде кучи безделушек в руках на душе становилось радостно – куда веселее, чем от обычной покупки.

Вся улица сияла от великолепных фонарей. С наступлением ночи они загорались один за другим. Идти среди них было все равно что плыть через море света.

У обочин стояли торговцы уличной едой, громко зазывая прохожих. Янь Линь заметил того, кто продавал семена эвриалы, вспомнил, что Нин-нин их любит, и потянул ее за руку:

– Давай возьмем!

От покупателей отбою не было, и товар почти разобрали. Увидев хорошо одетого юношу, продавец расплылся в улыбке:

– Только позавчера из Сучжоу доставили! Отборные семена, сорт с фиолетовыми цветами, отличные на вкус! Хотите попробовать?

Плоды эвриалы, растущей на юге, напоминали куриные головы, а под их твердой скорлупой скрывались ядрышки, которые после варки становились мягкими и по вкусу похожими на семена лотоса.

Янь Линь взял пару штук, осмотрел и усмехнулся:

– В канале Цаохэ[72] уже два дня, как вода отступила. Такие свежие семена не могли настолько быстро доставить из Сучжоу. Даже императорские гонцы со спелыми личи проезжают за день не больше восьмисот ли. Твой товар, наверное, местный, из Шичахая?[73]

Продавец неловко рассмеялся:

– У вас и впрямь глаз наметан. Но вкус у семян, честное слово, ничуть не хуже! Попробуйте!

Янь Линь расколол скорлупу, вытащил круглое белое ядрышко и поднес к губам Цзян Сюэнин. Та не раздумывая открыла рот.

– Вкусно? – спросил он.

Девушка кивнула.

– Тогда остальные я тоже беру, – сказал Янь Линь, протягивая торговцу маленький серебряный слиток.

Не дожидаясь сдачи, он забрал остатки семян и пошел дальше. Цзян Сюэнин следовала за ним, неспешно поедая лакомство. Они бродили по ярмарке, пока девушка не устала. Тогда Янь Линь усадил ее на ступени храма Байго отдохнуть.

Перед зданием находилась роща гинкго, и их пожелтевшие листья опадали, устилая землю золотистым ковром. В храме уже закончили читать вечерние сутры. Пока где-то вдали на улицах еще царило веселье, здесь раздавался звон колокола, тихий и умиротворяющий.

Янь Линь молча сидел рядом с девушкой. Он слышал, что происходило в усадьбе Цзян Бою в последние дни, да и сам заметил, будто его Нин-нин изменилась – казалось, совсем другой стала. Ему захотелось расспросить ее. Юноша повернул голову и тут увидел, как Цзян Сюэнин, поджав ноги, сосредоточенно доедает последнее семечко. Все доставали ядро пальцами, а она наклонялась и ловко выуживала его губами, напоминая цыпленка, клюющего зернышки. Янь Линь не удержался от смеха. Какие там перемены? Перед ним все та же Нин-нин.

И сам немного уставший, он лег на ступени, глядя в небо, полное звезд, и с улыбкой сказал:

– Нин-нин, совсем скоро мне исполнится двадцать и я пройду обряд совершеннолетия.

Цзян Сюэнин притихла. Она поняла, к чему клонит юноша, и, не желая говорить об этом, сменила тему:

– Я хочу порекомендовать тебе одного человека.

– Кого? – с интересом спросил Янь Линь.

– Его зовут Чжоу Иньчжи. Раньше он был нашим слугой, потом помогал отцу со служебными делами. Тот устроил его в Тайную стражу. Кажется, недавно у тысячника Чжоу произошли неприятности и его место скоро освободится. Мой знакомый просил замолвить за него словечко: он хочет стать тысячником и ему нужно твое содействие.

Янь Линь уже слышал имя Чжоу Иньчжи и не стал задавать лишних вопросов.

– Пусть принесет мне карточку со своим именем.

Просьбы Нин-нин он всегда выполнял, если мог. И в прошлой жизни юноша ответил ей точно так же. Цзян Сюэнин снова вспомнила о роли Чжоу Иньчжи. Ей хотелось предотвратить трагедию дома Юнъи-хоу и спасти Янь Линя, но теперь она никто, в ее распоряжении только этот человек. Как ее поступок повлияет на будущее, девушка и сама не знала.

Цзян Сюэнин медленно опустила руку, сжимая свежий плод эвриалы. Ее ресницы затрепетали.

– Янь Линь, ты так хорошо ко мне относишься… – вдруг заговорила она. – Что тебе во мне нравится?

Да, она красивая, но в столице много красавиц, а нрав у нее капризный и упрямый, знания и манеры посредственные. Мать всегда говорила, что с Сюэнин стыдно на людях показаться. Однако Янь Линь почему-то ее полюбил.

Юноша счел вопрос глупым и все же ответил совершенно серьезно:

– После первой нашей встречи я понял, что ты не такая, как столичные барышни. Твои глаза никогда не лгут, ты не умеешь притворяться. Если хочешь чего-то – идешь и берешь. Если сердишься – не стесняешься показать. Когда радуешься – можешь так рассмеяться, что на душе потеплеет. А когда тебя обидели – прячешься, чтобы поплакать в одиночестве. Я подумал, что такая девушка заслуживает любви. Если бы она каждый день меня вспоминала и смотрела сияющими глазами, думала обо мне – вот это было бы настоящее счастье.

У Цзян Сюэнин защипало глаза.

«Янь Линь, ты ведь еще не знаешь, что я не всегда буду наивной девчушкой, которая радуется, когда ее балуют, – подумала она. – Я вырасту и стану плохой».

– Но ведь матушка Вань меня не любила. И родная мать ничего ко мне не испытывает, слуги в доме меня терпеть не могут – да никому в столице я не нравлюсь. Ты никогда не думал, что, вероятно… полюбил не ту девушку?

Юноша уловил в ее голосе дрожь, медленно приподнялся и, поглядев в покрасневшие глаза, почувствовал тяжесть в груди. Ему стало трудно дышать. Он протянул руку, ласково погладил Цзян Сюэнин по голове и улыбнулся.

– Не говори глупостей. Подумай сама: матушка Вань могла ведь и промолчать, после ее смерти никто не